Тем временем Валанкур испытывал муки совести и отчаяние. Встреча с Эмили возродила в нем прежний пыл любви, временно погасший из-за разлуки и суеты столичной жизни. Получив письмо и отправившись в Лангедок, он прекрасно понимал, что безрассудство довело его до морального падения и материальных потерь, и не собирался скрывать от Эмили это печальное обстоятельство. Валанкур сожалел лишь о том, что его беспутное поведение приведет к отсрочке свадьбы, и вовсе не предполагал, что Эмили решит расстаться с ним навсегда. Как только перспектива разлуки проникла в уязвленное раскаянием сознание, Валанкур впал в состояние, близкое к безумию, и все же надеялся, что сможет вымолить прощение. Утром он послал человека узнать, в котором часу Эмили готова его принять, и тот явился в замок в ту минуту, когда она общалась с графом де Вильфором. Граф не упустил возможности снова побеседовать с ней о Валанкуре: он видел, насколько потрясена Эмили, и больше обычного опасался, что твердость духа ее оставит. Как только Эмили отпустила посыльного, граф вернулся к главной теме, подчеркнув, насколько опасно уступать уговорам и к каким несчастьям приведет страх перед нынешними сложностями. Он неоднократно повторил свои веские доводы, что само по себе могло защитить от чувств к Валанкуру, и Эмили решила следовать советам умудренного опытом наставника.
Настал час встречи. Эмили явилась внешне спокойная и сдержанная, тогда как Валанкур до такой степени волновался, что несколько минут не мог говорить, наконец признался:
– Эмили, я люблю вас, люблю больше жизни, хотя и повержен собственным безрассудным поведением. Я не стану пытаться сохранить отношения, в которых вы окажетесь несчастной, вместо того чтобы подвергнуть себя заслуженному наказанию – расставанию с вами. Да, я пропащий человек, но больше никогда не совершу злодейства. Я не осмелюсь поколебать вашей решимости, идя на поводу своей эгоистической страсти. Я оставляю вас, Эмили, и попытаюсь найти утешение в сознании, что даже если я несчастен, вы можете быть счастливой. Заслуга жертвы мне не принадлежит, поскольку я никогда не нашел бы сил, чтобы добровольно от вас отказаться, если бы вы сами благоразумно того не потребовали.
Валанкур на миг умолк, а Эмили попыталась скрыть подступившие слезы. Она хотела заметить, что он говорит так же, как в былые времена, но сдержалась.
– Простите меня, Эмили, за все доставленные страдания, – продолжил Валанкур, – а когда вспомните обо мне, то знайте: единственным моим утешением будет осознание того, что больше я не вызываю у вас горьких сожалений.
Эмили безудержно расплакалась, а Валанкур не смог скрыть отчаяния. Призвав на помощь остатки самообладания, она решила немедленно закончить эту мучительную встречу. Увидев ее слезы и поняв, что она намеревается уйти, Валанкур постарался побороть собственные чувства и успокоить любимую.
– Воспоминание об этой горькой минуте послужит мне надежной защитой в будущем. О, никогда больше ничей пример и никакое искушение не склонят меня к пороку и злу, ибо перед глазами будет стоять ваша безмерная печаль.
Эмили приняла его заверение и ответила с надеждой:
– Мы расстаемся навсегда, но если мое счастье вам дорого, то не забывайте: ничто не сможет его укрепить так же, как осознание вашего возрождения.
Валанкур сжал ее дрожащую от волнения руку. Глаза затуманились слезами, а слова прощания утонули в тяжелых вздохах. Через несколько мгновений Эмили с трудом проговорила:
– Прощайте, Валанкур. Желаю счастья! – и попыталась освободить руку, однако он не отпускал, продолжая орошать ладонь слезами. – Зачем растягивать мучение? – едва слышно спросила Эмили. – Ведь нам обоим слишком тяжело.
– Да, слишком тяжело! – воскликнул Валанкур.
Выпустив ее руку, он упал в кресло, закрыл лицо ладонями и разрыдался.
Спустя некоторое время Эмили справилась со слезами и снова встала, чтобы уйти.
– Я причиняю вам страдания, но пусть моя боль послужит мне оправданием! – воскликнул Валанкур и дрожащим голосом добавил: – Прощайте, Эмили, вы навсегда останетесь в моем сердце. Вспоминайте иногда несчастного Валанкура – пусть не с уважением, но с жалостью. Ах, что для меня весь мир без вашего уважения! Однако я опять совершаю ту же ошибку: испытываю ваше терпение своим бесконечным отчаянием.
Шевалье поднес руку Эмили к губам, взглянул ей в глаза в последний раз и поспешил прочь из комнаты.
Эмили осталась сидеть в кресле. Сердечная боль едва позволяла ей дышать, пока она слушала шаги Валанкура, все тише и тише отдававшиеся на мраморном полу холла. Спустя некоторое время донесшийся из сада голос графини вернул ее к жизни. Первое, что привлекло ее внимание, было пустое кресло, в котором только что сидел Валанкур. Вырвавшиеся на свободу слезы принесли облегчение. Эмили почувствовала, что способна встать и вернуться в свою комнату.
