– Ваш будущий душевный покой требует разлуки навсегда! – повторил Валанкур. – Вот уж не ожидал услышать от вас таких слов!
– А я не ожидала, что мне придется их произнести! – ответила Эмили. Голос ее смягчился, а на глазах снова выступили слезы. – Я не ожидала, что вы, Валанкур, утратите мое доверие!
Потрясенный осознанием потери, он принялся горько раскаиваться в своем предосудительном поведении и, в конце концов, разрыдался, утратив способность связно говорить.
Его бурное раскаяние и искреннее горе, конечно, не смогли оставить Эмили безучастной. Если бы она не вспомнила изложенные графом де Вильфором отвратительные подробности и его же предупреждение об опасности сочувствия под влиянием страсти, то скорее всего прислушалась бы к голосу сердца и забыла о недостойном поведении любимого.
Валанкур вернулся в кресло и тихо заговорил:
– Я низко пал, это правда: я погиб для себя самого, – но разве смогли бы вы, Эмили, так скоро и внезапно отступиться от меня, если бы не разлюбили прежде или не подчинились эгоистичному руководству со стороны другого человека? Разве в ином случае вы не надеялись бы на мое возрождение? Неужели оттолкнули бы меня, повергнув в отчаяние и одиночество?
Эмили разрыдалась.
– Нет, Эмили, нет. Если вы все еще любите меня, то не поступите так, а обретете счастье в моем спасении.
– Надежда на это слишком призрачна, чтобы я доверила ей благополучие всей моей жизни, – ответила Эмили. – Позвольте узнать: вы бы заговорили об этом, если бы действительно меня любили?
– Действительно ли любил! – повторил Валанкур. – Неужели вы сомневаетесь в моих чувствах? Впрочем, неудивительно, что вы усомнились, поскольку я в большей степени готов втянуть вас в погибель вместе с собой, чем страдать от разлуки. Да, Эмили, я погиб! Погиб безвозвратно, погрязнув в долгах, которые никогда не смогу заплатить!
Горькие слова Валанкур произнес с выражением мрачного отчаяния. Восхищаясь его искренностью, Эмили с болью заметила переменчивость и внезапность его чувств, как и глубину несчастья, куда переживания могли его повергнуть. Прошло еще несколько минут, прежде чем она нашла в себе силы завершить свидание.
– Не стану более затягивать нашу встречу бесполезными разговорами. Прощайте, Валанкур.
– Вы не уйдете! – горько воскликнул он. – Вы не покинете меня прежде, чем я смирюсь с безысходностью и отчаянием!
Эмили испугалась его сурового взгляда и произнесла мягче:
– Вы же сами признали, что нам необходимо расстаться. Если вы хотите, чтобы я поверила в вашу любовь, то повторите признание.
– Никогда и ни за что! Я был вне себя, когда произнес эти слова. Ах, Эмили! Мое положение невыносимо! Хоть вы и знаете о моих прегрешениях, ваше внезапное озлобление вызвано влиянием со стороны. Между нами встал граф, однако это препятствие продержится недолго.
– Вы действительно не в себе, – возразила Эмили. – Граф де Вильфор вовсе вам не враг. Напротив, он мой друг, а потому в некоторой степени и вы можете считать его своим другом.
– Ваш друг! – поспешно перебил ее Валанкур. – Как долго он остается вашим другом, если может так легко заставить вас забыть возлюбленного? Это он рекомендовал месье Дюпона, который сопровождал вас в пути из Италии и который, судя по всему, украл ваше сердце? Но я не имею права задавать вам вопросы: вы сама себе хозяйка. Возможно, Дюпону суждено недолго торжествовать победу!
Еще больше испугавшись безумного взгляда Валанкура, Эмили едва слышно взмолилась:
– Ради бога, ведите себя разумно! Месье Дюпон вовсе вам не соперник, а граф не его адвокат. У вас нет соперника, как нет и другого врага, кроме себя самого. Сердце мое измучено болью, которая лишь обостряется по мере того, как ваше безумное поведение ясно доказывает, что передо мной совсем не тот человек, которого я любила.
Валанкур не ответил, а молча закрыл лицо ладонями. Эмили стояла рядом и дрожала от горя и страха оставить любимого в смятенном состоянии.
– О, бездна несчастья! – внезапно воскликнул Валанкур. – В своих страданиях я должен винить только себя. Я не могу думать о вас, не вспоминая о поступках, из-за которых вас и потерял! Зачем только я отправился в Париж? Зачем поддался искушениям, ввергнувшим меня в пучину порока? Как бы я желал вернуться в безмятежные дни невинности и покоя, в первые дни нашей любви!
Это воспоминание смягчило его сердце; отчаяние растворилось в слезах. После долгого молчания Валанкур взял Эмили за руку и произнес совсем иным, мягким голосом:
– Неужели вы сможете выдержать разлуку? Неужели отвергнете сердце, которое хотя и грешило, много грешило, но не утратило любви и способно возродиться?
Слезы не позволили Эмили произнести ни слова, а Валанкур продолжал:
– Сможете ли вы забыть былые дни счастья и доверия, когда я не представлял, что способен скрыть от вас хотя бы одну мысль? Когда у меня не было ни единого занятия, в котором не участвовали бы и вы?
