– Я приготовилась к самому худшему, друг мой, – произнесла Эмилия твердым, торжественным голосом, – я все могу перенести легче, чем страшную неизвестность.
– Ну хорошо, синьора, коли так, вы все услышите. Вам, кажется, известно, что синьор с супругой часто не ладят между собой. Не мое дело допытываться, из-за чего у них идут раздоры, но что это так, надеюсь, и вам известно.
– Хорошо, – отвечала Эмилия.
– За последнее время синьор был, по-видимому, сильно раздражен против супруги. Я все видал, все слыхал, и гораздо больше, чем все думали, но это не мое дело, и я ничего не говорил. И вот несколько дней тому назад синьор вдруг присылает за мной. «Бернардин, – говорит, – ты человек честный, я думаю, что могу довериться тебе». Я подтвердил эчеленце, что он доверять мне вполне может. «В таком случае, – говорит, – у меня есть одно дело, в котором мне нужна твоя помощь». Тогда он сообщил мне, что я должен делать, но про это не скажу вам ни слова – дело касается только синьоры.
– Царь Небесный! – воскликнула Эмилия. – Что вы наделали?
Бернардин, видимо, колебался и молчал.
– Какой демон мог соблазнить его или вас совершить такое злодеяние? – крикнула Эмилия, вся похолодев от ужаса и едва не лишаясь чувств.
– В самом деле, демон… – мрачно подтвердил Бернардин.
Оба замолчали. У Эмилии не стало духу расспрашивать дальше, а Бернардину неохота было говорить. Наконец он произнес:
– О прошлом нечего и поминать. Синьор был жесток, но он требовал повиновения. Какая польза артачиться? Он нашел бы других, которые не остановились бы ни перед чем.
– Значит, вы убили ее?! – молвила Эмилия глухим голосом. – Передо мною убийца!
Бернардин безмолвствовал. Эмилия отвернулась от него и хотела уйти.
– Постойте, барышня! – крикнул он ей вдогонку. – Вы заслуживаете того, чтобы я оставил вас при такой уверенности, раз вы могли счесть меня способным на подобное дело.
– Если вы невиновны, так говорите, – промолвила Эмилия слабым голосом, – я чувствую, что у меня не хватит сил долго слушать вас.
– Больше я ничего не скажу вам! – воскликнул он и ушел.
Эмилия едва решилась попросить его остаться, затем подозвала к себе Аннету, оперлась на ее руку, и обе тихими шагами пошли по террасе, но вдруг услышали позади шаги. Это был опять Бернардин.
– Удалите девушку, и я скажу вам все.
– Я не могу отпустить ее. Все, что вы хотите сказать, и она может слышать.
– Вы думаете? В таком случае и вы больше ничего не узнаете!
Тогда беспокойство Эмилии преодолело страх и гнев, вызванный поведением этого человека: она удержала его, а горничной приказала уйти.
– Синьора жива, – объявил привратник. – Но она моя пленница. Эчеленца запер ее в той комнате, что помещается над главными воротами, а мне поручено сторожить ее. Я только что собирался передать вам, что вы можете с нею повидаться, но теперь…
Эмилия почувствовала, что с ее души скатилось тяжелое бремя; теперь ей оставалось только попросить прощения у Бернардина и умолять его, чтобы он позволил ей посетить тетку.
Он согласился с меньшей неохотой, чем она ожидала, и сказал ей, что если она явится в следующую ночь, когда синьор ляжет спать, к калитке замка, то, может быть, увидит госпожу Монтони.
