Мейс не совсем смотрел: чувством, благодаря которому он получал информацию, было не зрение. Это чувство наполняло собой Силу, оно касалось ее мощи и позволяло ей в ответ коснуться себя, затеняло ее, а затем ныряло в собственную тень, чтобы усилить ее, питалось Силой и давало Силе питаться в ответ, кружась по нескончаемой спирали накопления энергии, раскручиваясь из странного «нигде-сейчас» в «везде-всегда»: из пересечения дорог внутри горы, стоящей посреди джунглей, раскинувшихся по всему континенту, на планете, летящей в Галактике, которая и сама превращается в точно такие же джунгли.
И это чувство позволило ему воспринять линии напряженности реальности. Это не просто поиск уязвимой точки. Казалось, момент бытия целиком сокрыт в кристалле-скорлупе, и если бы он смог нанести абсолютно точный удар, то эта скорлупа, заключавшая в себе текущее мгновение, раскололась бы. Как и скорлупа, что удерживает следующее. И следующее. И от этой одной-единственной трещины пошли бы ударные волны, что разрушили бы ловушку, в которой оказались не только Ник и Мейс, но и Депа, и Кар, и коруннаи, и Харуун-Кэл, и Республика, и, возможно, сама Галактика. Не просто цепочка уязвимых точек, но буквально их поток. Водопад.
Лавина.
Если бы он только нашел точку, в которую нужно нанести удар…
Слабо, призрачно, издалека, из «здесь-сейчас» донеслись слова, что вызвали резонанс в «везде-всегда»:
— Мы в ловушке… Снаружи столпилось все это уродское ополчение, и никто не может попасть сюда, чтобы помочь нам. И мы все умрем! Умереть здесь-это огромная глупость! Глупость, глупость, глупость!
— Глупость, — эхом отозвался джедай. — Глупость, да… Глупость! Именно!
— Да ты вообще меня слушаешь?
— Ты, — сказал Мейс, и взгляд его постепенно вернулся из глубин камня, — гений. Про твое везение я вообще молчу.
— Что, прости?
— Несколько лет назад Орден джедаев рассматривал возможность использования дроидов-истребителей для борьбы с пиратами: сопровождение грузовых кораблей и прочего подобного. Знаешь, почему мы решили не использовать их?
— А это имеет значение?
— Потому что дроиды глупые!
— Ух ты! Какое облегчение! Я бы так сильно расстроился, если бы меня убил умник…
Мейс вернулся к передатчику и вышел на связь:
— Коммандер, говорит генерал Винду. Приказываю всем солдатам погрузиться в оставшиеся десантные корабли и направиться по прежним координатам. Всем! По прежним координатам. Слышите меня?
— Так точно, сэр. Но… не сравнится с ДИ… потери… повезет, если половина доберется до атмосферы…
— Это не ваша проблема. Как только транспорты вылетят, вы отступите. Слышите меня? Это прямой приказ. Когда корабли вылетят, «Халлек» совершит прыжок в республиканское космическое пространство.
— …транспорты… только досветовые. Без гипердвигателя вы ведь не…
— Коммандер, у вас что, так много времени, что вы можете позволить себе тратить его на пререкания со мной? Вы получили приказ. Конец связи.
Мейс выдернул батарею из передатчика и воткнул ее обратно в рукоятку меча:
— Ник, кто лучший стрелок из тех, что ты знаешь?
Росту пожал плечами:
— Я.
— Ник…
— Что? Мне надо соврать?
— Ну хорошо. Следующий после лучшего.
— Из тех, что еще живы? — Парень на пару секунд задумался. — Мел, наверное. Она действительно умеет стрелять. Особенно из тяжелых пушек. Вернее, умела. Когда могла ходить…
— Сейчас ей этого и не потребуется. Идем.
Парень так и остался стоять, прислонившись к стене.
— Смысл дергаться? Мы ведь все равно ничего не добьемся, а? Когда корабль улетит, нам некуда будет идти.
— Есть куда. И мы туда отправимся.
— Куда?
— Не скажу.
— Не скажешь?
— Я уже достаточно раз, — пояснил Мейс, — слышал, что я сумасшедший.
Молодой корун слегка покраснел, уставившись на мастера-джедая так, словно тот замаскировавшийся воррт.
— Это ты о чем? Ты же только что сам говорил, что пути для эвакуации нет…
— А мы не будем эвакуироваться. Мы будем атаковать.
У Ника отвисла челюсть.
— Атаковать? — оцепенело повторил он.
— Не просто атаковать. Мы побьем их так, — сказал Винду, — как им и не снилось.
Резкий запах озона от хирургического поля и феромонов от человеческого страха переполнял воздух оружейного бункера. Те несколько единиц тяжелого вооружения, что захватили партизаны, были беспорядочно свалены в кучу за дверью, дабы в комнате нашлось место для нескончаемого потока носилок, которые тащили на себе хмурые коруннаи, доставляющие все новых больных и раненых.
В основном больных.
В основном детей.
В основном молчащих и с округлившимися от страха глазами.
Носильщики спотыкались от каждого попадания ТОКО в гору. И иногда роняли тех, кого несли. У многих раненых текла кровь из свежих царапин.
Ник нырнул в толпу в поисках Мел: с того момента, как они очнулись от танатизинового анабиоза, коруннайская девушка все время оставалась рядом с Бешем.
