— Было бы действительно неприятно, если бы у кого-то забарахлил бластер, — медленно проговорил он. — Поскользнуться, упасть — это, конечно, досадно. Немного больно. Но через пару дней вы об этом забудете. А если бы чей-нибудь бластер случайно выстрелил, когда вы рухнули?.. — Он пожал плечами. — По-вашему, сколько времени вам понадобится на то, чтобы забыть собственную смерть?
Ополченец поменьше начал выдавливать из себя какие-то ядовитые слова. Здоровяк вновь прервал его оплеухой.
— Проверка окончена, — прогнусавил он. — Просто уходи.
Винду поднялся:
— Помню времена, когда это был приятный городок.
Он закинул дорожную сумку на плечо и вышел в яркий тропический день. Прошел под разболтанной, проржавевшей надписью, даже не взглянув на нее.
Надпись гласила: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ПИЛЕК-БОУ».
Лица…
Жестокие лица. Холодные лица. Голодные или пьяные. Наполненные надеждой. Просчитывающие. Отчаявшиеся.
Лица улицы.
Мейс прошел всю дорогу от космопорта до начальника местного отделения республиканской разведки, не отнимая правой ладони от рукояти своего «Мерр-Сонна». Даже поздней ночью улицы обычно были полны народом. У Харуун-Кэла нет луны, и дороги освещаются светом таверн и кафе. Фонари — здоровые шестиугольные столбы из дюракрита со встроенными светящимися панелями — стояли по обе стороны улицы через каждые двадцать метров. Круги желтого света, которые они создавали, граничили с непроглядной тьмой. Войти в один из таких темных переулков означало исчезнуть из этого мира навсегда.
Начальником разведки оказалась объемная розовощекая женщина примерно одного с Мейсом возраста. Она заправляла «Зеленой мойкой высокогорья» — процветающей прачечной и общественным освежителем в северной части столицы. Начальница тараторила без умолку, а Винду не слушал.
Сила указывала ему на опасность, буквально бурлящую вокруг: начиная от колесных наземных машин, громыхающих с огромной скоростью по запруженным народом улицам, и заканчивая россыпью «смертелок» в руках подростка. Облаченные в форму ополченцы или с важным видом прогуливались там и здесь, или просто напыщенно стояли, буквально источая фальшивую опасность, характерную для вооруженных непрофессионалов. Кобуры расстегнуты. Бластерные винтовки упираются в бедра. Джедай увидел массу оружия, увидел, как прохожих избивали, увидел массу запугивающих и угрожающих взглядов и жестокие игры уличных банд. Он не увидел попыток сохранить мир. Когда всего в нескольких кварталах от него кто-то выпустил очередь из бластера, никто даже не оглянулся.
Но почти все оглядывались на Мейса.
Лица ополченцев, людей или очень сходных рас. Лица, смотрящие на Винду, видящие лишь коруна в одежде пришельца. Их глаза становились холодными. Отрешенными. Оценивающими. Ненавидящие глаза у всех выглядят одинаково.
Мейс был начеку, собран. Всем своим видом он пытался показать, что с ним лучше не связываться.
В джунглях ему было бы гораздо спокойнее.
Лица улицы. Распухшие от выпивки физиономии пропащих попрошаек, молящих о милостыне. Вуки, поседевший от носа до груди, устало тянущий упряжь с привязанным к ней двухколесным такси, одной рукой отгоняющий уличных детей, а другой — держащийся за кошелек на поясе. Лица исследователей джунглей: на щеках — шрамы от грибка, на боку — оружие.
Молодые лица: дети, младше чем Депа в тот день, когда она стала падаваном, предлагающие джедаю всякие безделушки по «специальной цене» лишь потому, что он им «сразу понравился».
И многие из них — лица коруннаев.
ИЗ ЛИЧНОГО ДНЕВНИКА МЕЙСА ВИНДУ
Ну да. Приезжайте в город. Жить в городе легко. Никаких лозовых кошек. Никаких клещей-буравчиков. Никаких медных лоз или ям смерти. Не нужно пасти траводавов, таскать на себе воду, ухаживать за акк-щенками. В городе куча денег. Всего лишь нужно что-то продать, что-то стерпеть. Но на самом деле вы продаете свою молодость. Свою надежду. Свое будущее.
Тем, кто симпатизирует сепаратистам, следует провести пару дней в Пилек-Боу. Понять, за что на самом деле сражается Конфедерация. Хорошо, что джедаи не позволяют ненависти брать над собой верх.
Начальница местного отделения внезапно начала говорить о разведке. Ее звали Флоремирлла Тенк, но: «Зови меня Флор, дорогуша. Все так меня зовут». Мейс наконец прислушался к ее болтовне.
— Ну, ведь всем хотя бы изредка нужен душ. Почему бы заодно и не постирать свою одежду? Поэтому все приходят ко мне. У меня бывают и иджи, и корно. Ко мне заглядывают и ополченцы, и сепы… Ну, заглядывали, пока их не отозвали. Ко мне все приходят. У меня есть бассейн. У меня шесть разных саун. У меня частные души. У меня есть вода, алкоголь, пробиотики, звуковые потоки — все, что душе угодно. Ну и пара записывающих устройств за счет фирмы, чтобы собрать для себя всю истинную грязь. Некоторые офицеры ополчения о та-а-аких вещах говорят, когда остаются одни в парилке. Понимаешь, о чем я?
Она была самым болтливым шпионом из всех, что он встречал. Когда она наконец замолчала, чтобы перевести дыхание, джедай так ей и сказал.
