— Этого не должно было случиться. — Жизнь вытекала из обрубка на месте плеча. Даже умирая, она не умолкала. Нечеткий шепот: — Этого не может быть. Просто не может быть. Моя… моя рука…
Сквозь Силу мастер-джедай чувствовал ее разорванную артерию: с помощью Силы он дотянулся до нее и сжал, закрывая. Поток превратился в маленький вязкий ручеек.
— Держись. — Он закинул ее ноги на дорожную сумку, чтобы улучшить ток крови к мозгу. — Постарайся успокоиться. Ты справишься.
По пермакриту позади него застучали сапоги: в их сторону направлялся отряд ополчения.
— Помощь уже на подходе. — Мейс наклонился ближе. — Мне нужно знать место встречи и пароль для группы.
— Что? О чем ты?
— Слушай меня. Постарайся сосредоточиться. Не теряй сознание. Скажи, где мне искать мою команду и какой у нас пароль, чтобы мы узнали друг друга.
— Ты не… ты не понимаешь. Этого не может быть…
— Может. Есть. Соберись. От тебя зависят жизни. Мне нужно место встречи и пароль.
— Но… но ты не понимаешь…
Ополченцы остановились позади него:
— Эй, ты! Корно! Отойди от женщины!
Мейс оглянулся. Шестеро. Готовы стрелять. Фонарь за их спинами отбрасывал на их лица темные тени. Дула, разогретые плазмой, уставились прямо на него.
— Эта женщина ранена. Тяжело. Без медицинской помощи она умрет.
— Ты не врач, — сказал один из подошедших… и выстрелил.
У него была масса времени для того, чтобы изучить комнату для допросов.
Три на четыре метра. Дюракритовые блоки с вкраплениями гравия, чьи грани поблескивали, словно слюда. Стены от уровня пояса до потолка когда-то были кремового оттенка. Пол и нижняя часть стен раньше были зеленого цвета бродячих водорослей. То, что осталось от первоначальных красок, теперь пестрело плохо подмазанными местами, окруженными плесенью.
Сковывающее кресло, что удерживало его, находилось в лучшем состоянии. Зажимы на его запястьях были холодными и прочными, Винду не смог найти в них слабины. Впившиеся оковы на лодыжках оставляли светлые отметины в коже сапог. Пластина на груди почти не давала дышать.
Никаких окон. Одна лампа лила мягкий желтый свет из места стыка стены и потолка. Другая была сломана.
Дверь находилась позади. Любая попытка обернуться и посмотреть на нее причиняла слишком сильную боль. Стол из дюрастали в центре комнаты был расцвечен пятнами ржавчины. Он заставлял себя думать, что это ржавчина. Надеяться на это. По другую сторону стола стоял одинокий деревянный стул с ободранной спинкой.
Там, где первый выстрел угодил Винду в плечо, куртка и рубашка были разорваны. Кожа под ними была обожжена и превратилась в один большой черный синяк. Оглушающий выстрел не проникает под кожу, но давление образовавшегося пара все равно напоминает удар дубиной. Выстрел отбросил его и развернул. Глухая боль в черепе свидетельствовала о том, что минимум один заряд задел голову. Этого он не помнил.
Не помнил ничего с первого выстрела и до момента, когда очнулся в этом сковывающем кресле.
Он ждал.
Долго ждал.
Его мучила жажда. Нестерпимая тяжесть в мочевом пузыре почему-то заставляла голову болеть еще сильнее.
Осмотр комнаты и оценка собственных повреждений закончились довольно быстро. Все остальное время он вспоминал смерть Флор.
Он знал, что она умерла. Должна была умереть. Она вряд ли протянула бы даже пару минут после того, как ополчение оглушило его: без Силового зажима на артерии она бы истекла кровью за несколько секунд. Она лежала на этом грязном тротуаре, уставившись на скрадываемые огнями города звезды, а остатки ее сознания постепенно темнели, растворялись и наконец совсем исчезли.
Раз за разом он слышал тот булькающий хлопок. Раз за разом он относил ее в укрытие. И останавливал ее кровотечение. И пытался говорить с ней. И получал выстрел от тех, кто, как он думал, спешил на помощь.
Ее смерть засела у него глубоко в груди. Она пожирала его: маленький очаг инфекции, что разрастался час за часом, пока не превратился в пульсирующий нарыв. Боль, тошнота, испарина. Дрожь.
Лихорадка разума.
Не потому, что ответственность за смерть этой женщины лежала на нем.
Она пожирала его потому, что он был в этом не виноват.
Мейс понятия не имел, что Флор сейчас попадет под бластерный выстрел. Сила не дала ни малейшего ключа или подсказки. Ни следа плохого предчувствия или, если быть точнее, ни одного намека, что все его плохие предчувствия собирались сложиться в нечто действительно ужасное. Ничего. Абсолютно. Это угнетало его. Что случается с джедаем, который более не может верить Силе?
Может быть, это и сломило Депу?
Он тряхнул головой, чтобы отогнать эту мысль. Винду сконцентрировал внимание на окружающей обстановке, на анализе мельчайших деталей тюрьмы. Пока не убедится во всем сам, пообещал себе Мейс, он будет придерживаться презумпции невиновности в отношении Депы. Подобные сомнения недостойны ее. И его. Но они все возвращались и возвращались, сколь бы сосредоточенно ни смотрел он на изъеденную плесенью краску на стенах.
«…Я знаю, ты считаешь меня сумасшедшей. Но это не так. Со мной случилась вещь куда страшнее.
Теперь я в здравом уме…»
