Пара подростков-коруннаев бешено танцевала, словно сумасшедшие ковакианские обезьящеры, пытаясь схватить выпадающие из люка дымящегося вездехода пищевые рационы и не угодить при этом под языки огня.
Небо горело рассветом, будто облака вобрали в себя огонь.
Двенадцать акков стояли, окружив пару десятков дрожащих балаваев. Пленники сбились в кучу, прижались друг к другу и смотрели на партизан глазами, в которых читался лишь ужас и не было места надежде.
Корун, которого пнул Мейс, сидел на скошенной броне парового вездехода вне кольца акков и смотрел, как джедай медленно приближается. Щиты коруна были сдвинуты на предплечья, освобождая таким образом ладони, которыми он массировал здоровенный синяк под правым глазом. Кожа под раной разошлась, и половина его лица была залита текущей кровью, что соединялась со струйкой из еще одной раны возле рта.
Интуиция помогла свести воедино взгляд коруна, повреждения на его лице и слова лор-пилека, которые тот сказал Мейсу, прежде чем выйти из бункера.
Судя по всему, у Вэстора был мощнейший хук слева.
— Чего надо тебе? — прорычал корун. Он встал, вновь стряхнул щиты на кисти, и они, ожив, загудели. — Чего надо?
— Отвали, — абсолютно ровным тоном произнес Винду. И прошел мимо здоровяка. — Я сейчас могу кого-нибудь убить. Не вынуждай меня остановить свой выбор на тебе.
Ему не пришлось представляться акк-псам, что охраняли пленников: стая, словно инстинктивно его узнав, расступилась, когда джедай подошел к ним. Спросив первого же пленного, он узнал, где отец двоих мальчиков. Когда Мейс рассказал ему, что Урно и Никл живы и им грозила опасность не больше, чем присутствующим балаваям, мужчина разразился слезами.
Облегчения или ужаса, Мейс так и не понял.
Слезы есть слезы.
Винду не смог заставить себя почувствовать к мужчине симпатию. Он никак не мог забыть, что именно этот мужчина первым выстрелил по бункеру. Но не мог он и осудить его: Мейс не был уверен, что кто-то из ныне мертвых остался бы жив, если бы мужчина не выстрелил.
Рэнкина среди пленников не было. Матери девочек тоже.
Мейс знал, что ни тому ни другой сбежать не удалось.
Рэнкин… Хотя они с Мейсом и не могли доверять друг другу, в какой-то момент они были на одной стороне. Они оба пытались закончить все так, чтобы никто не умер.
Рэнкин уже поплатился за свою ошибку.
Возможно, Мейс тоже уже начал платить.
Еще один вопрос к следующему пленному, и акки вновь расступились перед ним.
Вэстор был поблизости: он рычал, лаял и ворчал, организуя коруннаев для отступления. Винду совершенно не удивился, что в нынешнем отключенном состоянии он не понимает речи лор-пилека. Речь Кара стала шумом джунглей, наполненным смыслом, но не поддающимся расшифровке. Нечеловеческим. Безличным.
Смертельным.
«Не потому, что джунгли убьют тебя, — сказал тогда Ник. — Просто потому, что все здесь такое, какое есть».
Мейс остановил Вэстора, когда тот проходил рядом:
— Как вы поступите с пленными?
Лор-пилек, не открывая рта, издал горловой рык, и понимание вновь наполнило разум Мейса:
— Они пойдут с нами.
— Вы можете позаботиться о пленных?
— Мы не будем о них заботиться. Мы отдадим их джунглям.
— Тэн пил'трокэл, — пробормотал Винду. «Правосудие джунглей».
Почему-то он отлично все понял. Он не одобрял, но почему-то понимал.
Вэстор кивнул и отвернулся, собираясь уйти.
— Таков наш путь.
— Чем он отличается от убийства? — Хотя джедай смотрел на лор-пилека, казалось, что он задает вопрос скорее самому себе. — Хоть один из них может выжить? В одиночку, без припасов, без оружия…
Рослый корун обернулся через плечо и хищно усмехнулся Мейсу, вновь показав свои острые, словно иглы, зубы.
— Я смог, — прорычал он и ушел.
— А дети?
Но Мейс говорил со спиной: Вэстор уже обращался к двум-трем оборванным молодым коруннаям. Мейс не понимал, что он им приказывает, — понимание речи Вэстора ушло вместе с его вниманием.
Мейс пошел в том направлении, куда ему указал последний пленник, с которым он говорил. Он остановился возле дымящейся лужи топлива из огнемета. Оно почти выгорело: черные завитки дыма взлетали от буквально нескольких пятен затухающего пламени.
В паре шагов от края лужи лежало тело.
Лежало на боку, приняв позу эмбриона, характерную для жертв огня. Одна рука тянулась в сторону края лужи, словно тело пыталось выползти из пламени.
Мейс даже не смог определить, мужчина это был или женщина.
Он присел на корточки на границе обожженного пространства, уставившись на труп. Затем сел и обнял руками колени. Больше он ничего не мог поделать.
Джедай спросил пленного о том, где тот в последний раз видел мать девочек.
Мейс не мог определить, было ли это действительно тело женщины, что подарила жизнь Пелл и Киле. Держала ли эта дымящаяся масса мертвой плоти их на руках и убирала ли поцелуями их детские слезы.
Разве это было важно?
Эти останки были чьим-то родителем, или братом, или сестрой. Чьим-то ребенком. Чьим-то другом.
А теперь они безымянные лежали в джунглях.
