И я помню, как, соскользнув по руслу высохшего ручья, увидел ждущего меня Кара Вэстора.
Кар Вэстор…
Я долго могу рассказывать об этом лор-пилеке. О силах, которыми он обладает, начиная с извлечения лихорадных ос из Беша и Мел и заканчивая тем, что джунгли, кажется, сами расступаются перед ним и вновь смыкаются позади. О его последователях, этих шести коруннаях, которых он зовет акк-стражами, о мужчинах, превратившихся в отголоски его самого. О том, как обучил их пользоваться фирменным оружием, этими ужасными виброщитами, которые сам разработал и сконструировал. Даже маленькие детали: природная свирепость его взгляда, речь, наполненная не словами, а звуками джунглей, то, как ты понимаешь его слова, которые твой собственный голос шепчет в твоей голове, — все это заслуживает рассмотрения гораздо более глубокого, чем я могу себе сейчас позволить.
Не знаю, почему мне потребовалось столько времени, чтобы понять, что он и я — естественные враги.
Лор-пилек стоял ниже по склону, держа в руке поводья оседланного траводава. Животное пристально, с подозрением смотрело одним из своих трех глаз на Вэстора и, когда тот начинал говорить, дрожало так, словно собиралось убежать, но не могло из-за того, что какая-то невидимая сила побеждала его инстинкты.
— Джедай Винду. Тебя зовут, дошало.
Мейсу не было нужды спрашивать, кто его зовет.
— Где она?
— В часе езды отсюда. Отдыхает в паланкине. Она более не в состоянии ходить.
Эти слова ошарашили джедая: восприятие мира внезапно изменилось, словно он смотрел на его отражение в дрожащей глади бассейна.
— В часе… Не в состоянии ходить?.. — Эти слова не могли быть правдой, но Сила подсказывала, что в них нет лжи. — Она была здесь… была здесь буквально только что…
— Нет.
— Но она была… Она приветствовала меня, и… — Мейс провел ладонью по черепу в поисках крови или шишки, в поисках травмы головы. — Я вернул ей меч… мы сражались… мы сражались против «Турбоштормов»…
— Ты сражался в одиночку.
— Она была со мной…
— Когда ты не присоединился к колонне, я послал двоих своих, чтобы они проверили, что с тобой случилось. Они наблюдали снизу, прячась от балавайских кораблей. Они видели тебя: ты был один посреди поселения, и твои лезвия мелькали, отражая бластерный огонь. Мои бойцы говорят, что ты в одиночку заставил корабли улететь, хотя, кажется, повреждений им не нанес. Возможно, ты научил балаваев бояться клинка джедаев. — Он показал Винду свои заостренные зубы. — Ник Росту много рассказывал о твоей победе на перевале. Даже я, вероятно, не смог бы совершить подобное.
— Она была со мной. — Мейс стоял, уставившись на следы от смолы портаака, прилипшей к рукам. — Мы сражались… или разговаривали… Кажется… Не могу вспомнить…
— Ты вспоминаешь пилекотан.
— Силу?.. Ты хочешь сказать, это было некое видение Силы?
— Пилекотан приносит нам наяву сны о наших желаниях и страхах. — Голос Вэстора наполнился мрачными, но не злыми интонациями. — Когда мы желаем того, чего боимся, и боимся того, чего желаем, пилекотан всегда отвечает. Неужели джедаи забыли это?
— Все казалось таким реальным… реальнее, чем ты сейчас.
Лор-пилек пожал плечами:
— Оно и было реальным. Только пилекотан реален. Все остальное — формы и тени, что мимолетнее облаков… и памяти. Мы — сон пилекотана. Это джедаи тоже забыли?
Мейс не ответил. Лишь осознал, что вес в его куртке распределен по-прежнему равномерно: он проверил ладонью правую часть груди и почувствовал сквозь испачканную кожу пантеры очертания светового меча, схожие с очертаниями его собственного, который он носил слева.
Оружие Депы.
Если то, что он видел в поселении, было лишь видением Силы, что это значит? Меняло ли это правду, которую он увидел? Меняло ли это правду, которую она увидела в нем?
Благодаря Силе эти истины становились более реальны, а вовсе не наоборот.
— Сон, — пробормотал джедай себе под нос. — Греза…
Вэстор жестами показал, что надо забираться в седло.
— Может быть, она и сон, но откажись предстать перед ней, и ты узнаешь, как легко сон превращается в кошмар.
Мейс уселся в седло, не сказав лор-пилеку, что уже это знает.
Какой-то непонятный импульс заставил его спросить:
— А какие видения посылает пилекотан тебе, Кар Вэстор?
Лор-пилек бесконечно долго смотрел в глаза Мейсу, нечеловечески долго. Его взгляд был столь же полон опасности, сколь сами джунгли.
— Зачем пилекотану что-то показывать мне? У меня нет страхов.
— И нет желаний?
Но Вэстор уже отвернулся и повел за собой траводава, никак не выказав того, услышал он вопрос или нет.
ИЗ ЛИЧНОГО ДНЕВНИКА МЕЙСА ВИНДУ
