Были и часы, когда мы ехали молча. Я сидел рядом с паланкином, убаюканный мерным покачиванием анккокса и неизменным потоком деревьев, лоз и цветов, пока Депа дремала в полуденной жаре, и вслушивался в ее сонные бормотания, каждый раз испытывая шок от внезапного крика или страдальческого стона, что срывали с ее губ головные боли.
Кажется, у нее перемежающаяся лихорадка. Иногда ее речь превращается в разрозненный бред воображаемых бесед, которые скачут с темы на тему, будто обрывочные галлюцинации. Иногда ее речи наполняются странной проникновенностью, словно она предсказывает будущее, у которого не было прошлого. Я попытался записать хотя бы часть из этого на инфопланшет, но каким-то удивительным образом ее голос не записывался.
Словно ее речи были моими собственными галлюцинациями.
А если и так…
Какое это имеет значение?
Даже ложь Силы куда правдивее, чем реальность, доступная нашему пониманию.
ИЗ ЛИЧНОГО ДНЕВНИКА МЕЙСА ВИНДУ
Большую часть дня мы говорим о Каре Вэсторе. Депа избавила меня от необходимости выслушивать наименее аппетитные подробности, но даже того, чем она поделилась, уже достаточно. Более чем достаточно.
Например, он называет меня дошало не ради красного словца. Если он сказал Депе правду, то мы с Каром Вэстором — последние из Винду.
За прошедшие тридцать лет гхош, в котором я родился и в котором жил несколько месяцев подростком, когда вернулся, чтобы выучить некоторые навыки коруннайского владения Силой, был полностью уничтожен. Не в какой-то великой бойне или крайне важном героическом сражении, а в простой, брутальной математике истощения: мой гхош стал еще одной статистической жертвой в кипящей партизанской войне против врага более многочисленного, лучше вооруженного и столь же безжалостного.
Депа сообщила мне это неуверенно, как ужасные новости, которые надо рассказывать очень тактично. И возможно, она была права. Затрудняюсь сказать. Кажется, она считает, что это должно бы много для меня значить. И может статься, действительно должно.
Но я значительно больше джедай, чем корун.
Когда я думаю о том, что мои дошалаи мертвы, наследие и традиции Винду потонули в крови и тьме, я чувствую лишь отстраненную грусть.
Любая история о бессмысленном страдании и потерях приносит мне грусть.
Если бы мог, я изменил бы их все. Не только свою.
Наверняка изменил бы вэсторовскую.
Похоже, в молодости Кар Вэстор был довольно заурядным: немного в большем контакте с пилекотаном, чем остальные, но более ничем не примечателен. Изменила его Летняя война. Изменила так же, как и многое другое на этой планете.
Когда Кару было четырнадцать, исследователи джунглей на его глазах жестоко убили всю семью — одна из типичных для этой войны жестокостей.
Не знаю, как ему удалось сбежать: истории, что Депа слышала от разных коруннаев, противоречивы. Сам же Кар, похоже, не собирается это обсуждать.
Мы знаем лишь, что после смерти родителей он остался в джунглях один: без оружия, без траводава, без акков и товарищей, без еды и каких бы то ни было припасов. И что он прожил в одиночестве в джунглях больше года.
Вот что он имел в виду, когда говорил, что пережил тэн пил'трокэл.
И только сейчас я начал осознавать иронию, заключенную в этом термине.
Тэн пил'трокэл — это наказание, выработанное коруннайской культурой для тех, кто заслуживает смерти. Зная, что человеческий суд может оказаться ошибочным, коруннаи оставляют окончательное вынесение приговора за самими джунглями. Они считают это милосердием.
Я бы сказал, что это милосердие, которое они даруют сами себе, — так они могут отнять жизнь, не запачкав руки кровью.
Кар же прошел через тэн пил'трокэл, наложенный на него за то, что он корун. Он был столь же невиновен и столь же виноват, сколь и балавайские дети, которых он собирался подвергнуть правосудию джунглей. Их преступления одинаковы: они просто родились не в тех семьях.
Во время описываемых событий он был где-то на год старше Килы.
Но рядом с ним не было джедая, который спас бы его, и посему ему пришлось спасаться самому.
Мне кажется, что его способность говорить по-человечески стала частью цены, которую он заплатил, чтобы выжить. Все джедаи знают, что за мощь надо платить: Сила поддерживает нерушимый баланс. Пилекотан дал ему мощь в обмен на человечность.
Иногда я задаюсь вопросом, не делает ли Сила то же самое с джедаями?
У Вэстора и его акк-стражей явно много общего с джедаями: они кажутся нашими отражениями в темном зеркале. Они полагаются на инстинкты — джедаи полагаются на тренировки. Они используют злость и агрессию в качестве источников мощи — наша мощь основана на ясности и защите. Даже оружие, которое носят он и его акк-стражи, является искаженным отражением нашего.
Я использую меч как щит. Они используют щиты как мечи.
