Евгений не стал докладывать шефу о том, что вертится в деле какая-то подозрительная женщина, эта Лебедева. Он давно служил в организации и знал правило: чем больше узнает начальство, тем больше нареканий получают подчиненные. И вообще, свои источники каждый сотрудник держит при себе. Он, конечно, Лебедевой этой не слишком верит, однако получается, что куклы играют в этом деле главную роль. Так что нужно ему посмотреть хоть на одну.
– Ладно. – Николай Иванович выдвинул ящик своего стола. – Попробуй. Ты знаешь, что у нас не очень одобряют посещения Специального хранилища, но в этом деле с китайскими куклами очень много непонятного. Может быть, ты в этом разберешься – спустя столько лет.
Он достал из ящика бланк с замысловатой фиолетовой печатью.
– Один пойдешь?
– С одним сотрудником. Точнее, сотрудницей.
– Ну, хорошо, фамилию сам впишешь. – Николай Иванович расписался на бланке и протянул Евгению:
– На, дерзай!
Надежда Николаевна нажала на кнопку.
За дверью раскатилась трель звонка.
Дверь почти сразу открылась, на пороге стоял профессор Чибиков.
– Рад вас видеть, – проговорил он и отступил в сторону. – Хочу вас познакомить со своим другом…
Тут из полутемного коридора вышло огромное косматое существо. Это был большущий черный пес с рыжими подпалинами. Огромная голова, огромная пасть с внушительными клыками, густая шерсть, умные блестящие глаза – пес был грозный, но очень красивый. Надежда чуть заметно попятилась, но постаралась не показать своего испуга.
– Это Ченрезиг, – представил его профессор, – тибетский мастиф.
– Какое необычное имя!
– Ченрезиг – это тибетское слово, оно обозначает вечную душу, которая переходит из одного смертного тела в другое, от одного человека к другому в своем пути к совершенству.
Пес подошел к Надежде, обнюхал ее, особенно задержавшись на ее сумке, затем отступил и лег на коврике.
У Надежды возникло впечатление, что она только что сдавала какой-то экзамен. И вроде бы успешно его выдержала.
Профессор тут же подтвердил ее догадку:
– Я знакомлю Ченрезига со всеми, кто приходит в мою квартиру. Он очень хорошо разбирается в людях и сразу может определить, нет ли у гостя дурных намерений. Вы прошли его проверку.
С этими словами профессор прошел в комнату, пригласив Надежду следовать за собой.
Гостиная профессора была оформлена в восточном стиле – то ли в китайском, то ли в японском. На стенах висели гравюры на шелке и рисовой бумаге, изображающие птиц, бабочек и цветы, немногочисленная мебель была низкая, из лакированного черного дерева, с изящной инкрустацией. Тут и там стояли лаковые шкатулки и нефритовые статуэтки.
– Присаживайтесь. – Профессор показал Надежде на низкое черное кресло. Надежда опустилась в него. Сидеть в этом кресле было неудобно.
Дверь чуть заметно приоткрылась, пес профессора вошел в комнату и лег рядом с хозяином.
– Он любит находиться рядом со мной, – проговорил профессор ласково. – Замечательный друг и прекрасный сторож! Вообще, тибетский мастиф – это самая древняя из известных пород, о ней писали еще Аристотель и Марко Поло. В Тибете эти собаки жили в монастырях. В Европу первого тибетца привезли в девятнадцатом веке в подарок королеве Виктории. Впрочем, вы приехали ко мне не для того, чтобы выслушивать лекции о собаках. Сейчас мы с вами выпьем чаю, а потом перейдем к делу.
Профессор ненадолго вышел из комнаты (Ченрезиг не последовал за ним, только проводил хозяина взглядом) и вскоре вернулся с черным лаковым подносом, на котором стояли две чашки тонкого полупрозрачного фарфора и такой же чайник.
Он поставил поднос на низенький стол, разлил чай и пригубил свою чашку. На лице его проступило выражение блаженства.
– Это настоящий улун! – проговорил он, поставив чашку на стол. – Мне привозят его из провинции Гуанчжоу.
– Это в Японии? – уточнила Надежда и по выражению лица профессора поняла, что ляпнула ерунду.
– В Китае, – ответил тот сдержанно.
Надежда Николаевна поднесла чашку к губам и попробовала.
Чай как чай, подумала она, ничего особенного. Слегка отдает веником. Чтобы не обижать профессора и не портить еще больше его впечатление о себе, Надежда изобразила на лице восторг. Впрочем, Чибиков, кажется, не поверил.
Он встал, достал с одной из полок черную деревянную коробку, открыл ее и поставил на стол куклу.
За последние дни Надежда видела уже несколько таких кукол, но все же каждый раз не переставала удивляться их красоте и тому, какими живыми они казались. Такое же юное миловидное личико, высокая прическа, шелковое платье – только бирюзовое, по которому золотом были вышиты хризантемы.
– Ну, покажите же мне скорее ее сестру! – нетерпеливо проговорил профессор.
Надежда открыла свою сумку и поставила рядом с куклой Чибикова свою.
Две куклы и впрямь были похожи, как родные сестры, только платья у них были разные. Надеждина кукла была одета в платье темно-розового шелка. Надежде показалось даже, что куклы приветливо переглянулись и обрадовались друг другу.
– Посмотри, Ченрезиг, какая красота! – воскликнул профессор, повернувшись к своему четвероногому другу.
Однако пес не смотрел на кукол.
