– Я… Можно я просто обниму тебя ненадолго? – пробормотал он. – Я никогда не чувствую себя настолько
От вспышки нежности у меня перехватило дыхание.
– Да, конечно.
Гриффин снова наклонил ко мне голову так, что наши лица оказались совсем близко, и обнял одной рукой. Все его предплечье оказалось на моей пояснице в том месте, где задралась футболка. Другой ладонью он провел по руке, и его пальцы свободно обхватили мой локоть.
Меня окутало тепло, и каждый дюйм кожи покалывало от ощущения близости.
Гриффин прерывисто вздохнул, как будто нашел во мне покой, которого ему не хватало целую вечность, и обнял еще чуть крепче.
– Я так сильно по тебе скучал. Все это время… Я даже не понимал, насколько сильно, потому что не мог почувствовать. Но все это хранилось где-то глубоко внутри, и оно обрушилось на меня в одно мгновение.
На глаза навернулись слезы.
– Я тоже по тебе скучала. Каждый чертов день.
– Я хочу быть таким, каким был раньше. Хочу дать тебе то, чего ты действительно заслуживаешь. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь полностью вернуться к нормальной жизни, но я продолжу пытаться.
Гриффин говорил так уверенно, что у меня перехватило дыхание.
– Я это знаю. Ты уже многое сделал. Мы все совершали ошибки.
В борьбе за свободу всем приходилось делать то, чего мы бы предпочли не совершать. Я не могла винить Гриффина за жизнь, которую он собирался отнять, не осуждая при этом бесчисленные поступки остальных.
Кончики пальцев Гриффина нежно чертили круги на моей спине.
– Мой Лунный лучик, освещающий путь.
Мои глаза еще сильнее наполнились слезами. Я заморгала, чтобы их смахнуть, и повернула голову, ища рот Гриффина.
Наши губы соприкоснулись в горячем порыве. Гриффин поцеловал меня сначала нежно, а потом сильнее, словно вкладывая в это все эмоции.
Как будто предлагал себя всеми возможными способами, показывая, что целиком принадлежит мне.
Внизу живота вспыхнуло желание. Я обняла Гриффина, и он со сдавленным стоном оттолкнул нас назад.
Мои плечи прижались к каменной стене коридора. Желание, сжигающее изнутри, прогнало холод, исходивший от влажной поверхности.
Я заставила себя отодвинуться на несколько дюймов, чтобы взглянуть Гриффину в лицо. Он смотрел на меня сверху вниз с такой дикостью во взгляде, какой я в нем еще никогда не видела.
Меня поразила буря обожания и жажды в его блестящих глазах. Я возвращала ее обратно каждым касанием, каждым объятием.
Каждым прикосновением кожи к коже.
Я хотела больше. Хотела увидеть, как сквозь пугающую пустоту пыток хранителей проступит каждая частичка мальчика, которого я потеряла.
Моя рука поднялась к его щеке, голос перешел в шепот.
– Что бы ты хотел почувствовать прямо сейчас?
Гриффин облизнул губы, и я ощутила, что он напрягся еще сильнее.
– Все, что только можно.
Я схватилась за край его футболки и потянула. Жадно смотря, Гриффин поднял руки, чтобы помочь ее стянуть.
Когда я потянулась к своей футболке, он резко выдохнул.
– Рива…
– Мы не дадим ему то, что он ищет, – сказала я, кивая головой в сторону одной из манжет на его предплечьях. – Мы и без этого можем много чего сделать.
На секунду выражение лица Гриффина изменилось, и на нем появилось что-то похожее на страх. Я колебалась, зная, что пробуждение его эмоций сопровождалось огромной болью.
Затем он накрыл мои руки своими, и мы вместе сняли футболку.
Гриффин издал низкий горловой стон и наклонил голову, чтобы поцеловать меня в плечо. Я обхватила одной рукой его стройную, мускулистую спину, а пальцы другой руки запустила во взъерошенные волосы.
Там, где моя грудь касалась его, вспыхивало блаженство. Темная эссенция, которая пронизывала мое тело, ревела громче водопада.
Этот мужчина был создан для меня, а я предназначалась для него. Так же, как и для других.
Возможно, в этом был какой-то смысл – в том, что я потеряла его первым, а обрела последним.
Я притянула губы Гриффина к своим. Он провел пальцами по моей спине и обхватил за талию.
Его ладонь замерла на резинке моего спортивного лифчика. Я прикусила зубами его нижнюю губу, наслаждаясь прерывистым дыханием, и стянула лифчик, так что осталась полностью обнаженной до пояса.
Гриффин провел пальцами по мягким линиям моего живота до округлостей грудей. Он осторожно обхватил их руками.
Я никогда не видела ничего более чудесного, чем смесь нежной преданности и жгучего вожделения, запечатленная на его лице.
– Я не… Я точно не знаю, что делаю, – запинаясь, признался он. – Я никогда… Раньше я лишь представлял это у себя в голове. Но чувствую, что из-за этого тебе становится хорошо.
Мне и в голову не приходило, что у него могло быть еще меньше представлений о сексе, чем у других парней. Конечно, хранители не стали бы показывать ему провокационные видео и поощрять такого рода раскрепощение, раз пытались стереть из него все эмоции.
Им не нужно было беспокоиться о том, чтобы дать выход для его желаний, потому что они полностью лишали его способности желать.
– Кажется, ты делаешь все так, как надо, – заверила я его. – Мы все разбирались с этим по ходу дела.
