Что-то внутри взывало друг к другу, направляя наше желание к завершению. Я уже понимала, как сложно будет наслаждаться этой прелюдией, не поддаваясь страстному желанию полностью завершить нашу связь.
Гриффин снова поцеловал меня, дразняще касаясь моих губ до тех пор, пока не нашел идеальный угол, чтобы прижаться сильнее.
Я тихо всхлипнула, и он начал ласкать мою грудь, исследуя каждый дюйм моей кожи ладонями, большими и указательными пальцами. Гриффин поглаживал их то нежно, то сильнее, двигаясь взад и вперед быстрыми круговыми движениями.
Когда он резко сжал один сосок двумя пальцами, то сорвавшемуся с моих губ стону вторил его ответный стон. Гриффин повторил это движение и поцеловал меня сильнее, словно впитывая удовольствие, которое вызывал в моем теле.
Мои бедра сами собой подались ему навстречу. Гриффин опустил руку, чтобы провести по их изгибам.
Его голос превратился в прерывистый шепот.
– Ты хочешь больше. Но мы не можем…
Он оборвал себя, как будто уже пришел к какому-то решению, и прижался ближе, зажав меня между своим телом и стеной коридора. Грубый камень впивался в спину, наверняка оставляя ямочки, но меня это не волновало, ведь я наконец была близка с мужчиной, которого так долго любила.
Когда мои ноги обвились вокруг его торса, наши промежности соприкоснулись через одежду, и меня охватила потребность другого рода.
Приблизив свое лицо к его, я окунулась в поцелуй.
– Я люблю тебя.
В ту секунду, когда эти слова слетели с моих губ, я внезапно почувствовала смущение.
– Но ты и так это знаешь, не так ли? Всегда знал.
Гриффин уткнулся носом в мое лицо, лаская его своим дыханием.
– Я впервые услышал, как ты произносишь это вслух. Я тоже тебя люблю. Думаю, даже еще не осознаю, насколько сильно. Это чувство все усиливается и усиливается.
Я закрыла глаза, чтобы сдержать новый прилив слез, на этот раз горько-сладких. Внутри меня переплелись радость от того, что я снова с ним, и боль от осознания того, что мы все еще в ловушке.
Тени внутри подстегивали, отчаянно желая соединиться с ним, но мне нужно было от этого отказаться. Сквозь штаны я прижалась к его напрягшемуся члену, и, уткнувшись в мои волосы, Гриффин приглушенно застонал.
Пока что мы не могли соединиться окончательно. И я все равно сомневалась, что кто-то из нас к этому готов, независимо от того, что думали наши тела.
Но мы все еще могли получить удовлетворение.
Кончики моих пальцев скользили по спине Гриффина. Одной рукой он все увереннее сжимал мою грудь, а другой удерживал меня в равновесии.
Мы прижимались друг к другу в неистовых поцелуях. Из-за трения о киску меня окатывало волнами головокружительного жара.
И Гриффин мог почувствовать каждый всплеск наслаждения. Он постепенно изменил угол наклона, находя именно то место, которое заставило меня воспарить еще выше.
О, черт, я действительно хотела поиметь этого мужчину.
Эта мысль была вызвана нарастающим вихрем блаженства. Мы терлись, стонали и поглощали друг друга, пока мое сердце отбивало отчаянный ритм.
Эссенция внутри воззвала к нему еще один раз, и меня захлестнул оргазм. Содрогаясь в объятиях Гриффина, я до крови прикусила ему губу.
Гриффин издал низкий горловой рык и продолжил двигать бедрами.
Вдруг его плечи напряглись, из легких вырвался последний низкий стон, и он прижал меня к себе, бормоча на ухо:
– Рива. Люблю тебя. Люблю. Лунный лучик.
Еще несколько минут мы оставались прижатыми друг к другу, просто дыша в унисон. Я не хотела его отпускать.
Но Гриффин отстранился, смущенно глядя на мокрое пятно, которое появилось на его брюках.
– Тут небольшой беспорядок.
Его неуверенность только усилила бурлящую в моей груди любовь. Глядя на него снизу вверх, я улыбнулась.
– Хорошо, что у нас есть речка, где можно помыться, а?
Наши взгляды пересеклись. Он снова наклонился и прикоснулся к моему лбу.
– Это замечательно. Все, что ты мне даешь, – замечательно.
У меня перехватило горло, но в груди затеплилась новая надежда.
Я и не помнил, сколько чувств способно поместиться в моем теле. А может быть, раньше оно просто не вмещало столько эмоций, ведь наша жизнь была строго регламентирована, и я не делился с Ривой ничем, кроме улыбок и случайных объятий.
Теперь мое обожание проникало через каждую пору, как будто я излучал его прямо своей душой.
Это казалось чем-то невероятным, ошеломительным. Я не хотел ее отпускать даже ради того, чтобы пойти к реке.
Когда я прикасался к ее обнаженной спине, по всему моему телу прокатывалась волна удовольствия. То тут, то там сквозь радость пробивались частички боли, наказывая меня за эти эмоции, но возбужденное биение пульса подавляло их настолько, что можно было отбросить это в сторону.
Я не мог сдерживать в себе счастье.
– Я люблю тебя, – бормотал я, целуя ее то в лоб, то в щеку. – Я люблю тебя. Я люблю тебя.
Смогу ли я повторить это столько раз, чтобы наверстать те годы, когда меня не было рядом? И те последние несколько месяцев, когда я был рядом, но даже не мог этого почувствовать?
