Постыдных тайн к пятому курсу было несколько. Во-первых, я ненавидел квиддич. Я не любил летать на реактивной метелке, не любил ловить проворный мячик, я чувствовал себя лишним в команде, и мне не нравилось уворачиваться от бладжеров. Азарт от игры я старательно изображал и был полон энтузиазма. Чтобы, не дай Мерлин, не обидеть Рона, который был без ума от квиддича. Да, у меня неплохо получалось ловить золотой мячик, но вот удовольствия от этого не было ни на медный кнат. Во-вторых, не смотря на всю мою любовь к семье Уизли и то, что они меня приняли как родного, я просто терпеть не мог проводить время в их доме, в Норе. Я там задыхался от повышенного внимания к моей персоне и невозможности уединиться хотя бы на час. Я чувствовал себя неблагодарной тварью, не способной оценить их заботу и доброту. Время перед третьим курсом, когда мне позволили жить в комнатушке над «Дырявым котлом» и не пригласили в Нору, я воспринял как манну небесную, а не как наказание за непослушание. Разве мог я рассказать о таком друзьям и выставить себя в их глазах неблагодарным ублюдком? В-третьих, я любил читать, но не учебники, на которые, благодаря Дамблдору, у меня была стойкая аллергия, а просто книги из Хогвартской библиотеки. Дополнительную литературу, так сказать. Порой было сложно выкроить время, ведь Рон за мной ходил как приклеенный, а книги он не уважал, от них его клонило в сон. Он и учебники-то раскрывал только тогда, когда не было иного способа заткнуть Грейнджер с ее нотациями. Вот Гермиона бы мое рвение оценила, но не оценила бы мои интересы. Особенно увидев, что среди интересующих меня изданий встречаются и трактаты по Темной Магии. Со второго курса, я разобрался в том, как проникать в Запретную секцию, чтобы не сработала сигнализация. Меня интересовала история Магического Мира и его традиции, бытовые чары о которых нам даже и не рассказывали, трансфигурация, оказавшаяся без подачи Макгонагалл, довольно простым и полезным предметом, травология, которую можно, все же, как-то, систематизировать. На третьем курсе я был просто без ума от Нумерологии, Древних Рун и Ритуалистики. Искусственно созданная безмозглая личность, все же, стремилась развиваться. Несмотря на все ограничения, что установил Дамблдор, я подсознательно искал лазейки, а что не запрещено - то разрешено. Почему я не блистал своими знаниями на уроках? Рон бы не оценил. Он и так, скрипя зубами, мирился с «заучкой» Грейнджер, а вот если бы вдруг я стал демонстрировать свои знания, нашей дружбе с Роном очень скоро пришел бы конец. Что касается Грейнджер, то, не смотря на всю свою слепоту, я осознавал, что соперничество со мной в оценках ей не понравится, уж очень она ревниво отслеживала все, что касается назначения баллов на факультетах. И еще, ей доставляло массу удовольствия поучать меня и Уизли. Она благодаря этому чувствовала себя очень нужной, практически незаменимой. Разве мог я лишить подругу такого маленького удовольствия? Своим друзьям я говорил, что иду прогуляться по школе после отбоя под мантией-невидимкой. Они, конечно, ворчали, особенно Гермиона, но позволяли мне такую слабость, списывая все на то, что мне не хватает приключений, и я их ищу на ровном месте.
Вспоминать все эти годы учебы, мне и больно, и смешно. Больно от осознания того, как со мной поступили, и что моя жизнь всего лишь разменная монета, для казалось бы людей верящих, что они на стороне добра и справедливости. А смешно - потому, что все эти порядочные люди очень плохо играли роли, предписанные «великим человеком», в отношении меня.
Вот, взять хотя бы мое ближайшее окружение - Рона Уизли и Гермиону Грейнджер. Рона ко мне приставили сразу, еще до школы, как он сам и признался. Что ему там посулили? Зная Рона можно предположить - славу, благодаря статусу друга Героя и возможность получить какое-нибудь вознаграждение. Что входило в его обязанности? Следить за мной, докладывать обо мне и указывать путь и нужное направление. А также, зная ревность Рона, вполне возможно, ему было поручено ограждать меня от ненужных знакомств. Весь наш первый курс Рон рьяно пытался отрабатывать возложенные на него обязательства. Все мои приключения первого курса шли с подачи Рона, ну и Хагрида, разумеется. Взять хотя бы, происшествие с троллем и Гермионой. Сам я, будь у меня хоть минутка подумать, наверное, обратился к учителям. Но Рон, который якобы, боялся своего брата-старосту, уже тащил меня за собой никого не предупредив. На недостатки в его характере в виде зависти, мелочности и жажды славы, я очень старался не обращать внимания, но даже это иногда было трудно. На первом курсе директор особенно часто и тщательно копался у меня в мозгах, корректируя недочеты и просчеты допущенные им со Снейпом. Меня отлавливали, поили чаем с добавками в виде ментальных разъяснений, направляя на правильное восприятие той или иной ситуации, а иногда просто стирали память. Внушение о том, что я должен дорожить Роном и ставить нашу дружбу превыше всего, было сделано именно на таких посиделках.
