Дружить с Уизли не жаждала даже моя искусственно созданная личность. Вспомнить хотя бы мой поход с ним к зеркалу Еиналеж. Мне там виделись призраки моих родителей, а Рону значки старост, кубки победителей квиддича и лучших учеников школы. Такое желание прославиться, возмутило меня до глубины души. Это значит, у него такое самое заветное желание?! Обозвав его «жадным до славы придурком», я рассорился с ним, как тогда думал, раз и навсегда, не смотря на все директорские установки. В итоге, придурком оказался я, так как мне снова подправили воспоминания, где я изо дня в день тупо пялился в зеркало, с тоской смотря на родителей, даже не сообразив, что конкретно показывает этот артефакт. Пока не пришел добрый директор Дамблдор и не разложил все по полочкам. Что касается Рона, его желание прославиться для меня не стало казаться чем-то отталкивающим. Подумаешь, что тут такого, у каждого свои недостатки.
Но, все стремления и начинания Рона, так и остались всего лишь мечтами. Ибо его непроходимая лень и не способность чем-либо в серьез заинтересоваться, ставила жирный крест на пути к славе. Квиддич? О, его Рон любил, о нем он мог разговаривать часами. Сам же, за все наши годы учебы, ни разу не тренировался в школе и не подавал заявку на место в команде факультета. В Норе он был полон энтузиазма, но летал на метле он посредственно. Стоило его обыграть несколько раз, как Рон зверел, а сгоряча мог наговорить такого, что один раз мне подчищали память, прямо там, в Норе, на маленьком семейном поле для квиддича. Он что-то нес про то, как ему все надоело, что он мне не нянька, что вся слава достается мне, а он, такой весь хороший, всего лишь отражение Героя, за которым еще и надо подчищать. Тогда близнецы сориентировались быстро, оглушив, ничего не понимающего меня, побежали за родителями, а уж они по каминной сети вызвали «великого человека». После чистки памяти, я получил очередную установку - беречь чувства Рона и поддаваться ему в наших играх.
Из-за лени и вспыльчивости Рона, ко мне был приставлен еще один очень ответственный пастух. Хоть вполне вероятно, что Грейнджер присматривала не только за мной, но и за Уизли. Уже со второго курса, именно она направляла нашу активность в нужное русло. Но Рон все же, умудрился выслужиться и получить значок старосты на пятом курсе. Этакая подачка от Дамблдора верному, хоть порой и не надежному, служаке.
На втором курсе Рон опять оплошал, я его застал, когда он, пародировал в гостиной гриффиндора мое умение разговаривать со змеями и кривлялся как малоумный, веселя незамутненную мыслительным процессом публику. А тут я, неловкая ситуация, когда твой друг издевается над тобой. Установка на дружбу, еще работала, и хоть мне и было больно, но вот так просто рассориться я уже не мог. Не слушая невразумительный лепет Рона, я сбежал в спальню. Гермиона, с которой мы вместе вошли в факультетскую гостиную, тут же сориентировалась и помчалась к Макгонагалл. А дальше все по проверенному сценарию.
На третьем курсе мы с Уизли поцапались из-за того, что он с меня требовал деньги на покупки в «Сладком королевстве». Волшебные или какие-либо другие сладости я терпеть не мог, разве что черный шоколад, но этого Рон не понимал. Он не отставал и зудел, зудел, зудел. В итоге я оказался «богатеньким жлобом, которому жалко денег для лучшего друга». Я тогда просто офигел - Уизли ведь просил денег не для себя, он мне на мои же деньги хотел накупить всякой гадости. В итоге продукцию из «Сладкого королевства» я полюбил, даже шоколадных лягушек.
На четвертом курсе моя ссора с Уизли, наверно, была запланирована, чтобы напомнить мне, что слава недолговечна и это всего лишь мнение людей, которое так же изменчиво как ветер. С каким упоением он распускал обо мне слухи и говорил гадости, теперь уже не прячась и не оглядываясь через плечо. А потом «друг», как ни в чем не бывало, подходит ко мне после соревнования, где я чуть не погиб и бормочет что-то невразумительное, о том, что он был не прав. Вот только прощать этого «гада и предателя» я был не намерен, особенно потому, что он даже не умел извиняться. Не смотря на прессинг со стороны Грейнджер, что мне без Рона плохо, как и ему без меня, я, в кои-то веки, проявил твердость - прощать Уизли не собираюсь. Промучившись со мной неделю, Грейнджер обратилась за помощью к старшим. Ну а дальше, как оказалась, я простил Рона сразу после сражения с драконом, на волне эйфории от победы. Я даже не стал слушать его сбивчивые оправдания и извинения. А как может быть иначе? Друг же искренне раскаялся и осознал, что был не прав!
* * *
Что касается моего другого «друга» Гермионы Грейнджер, то мне кажется, она уже заранее была прекрасным материалом на роль моего надсмотрщика и поводыря. Просто у нее такой склад характера.
