Невестка присела возле нее. Она не ведала о чем беседовать со зрелым человеком. Девушка не помнила родную бабушку, ее не стало, когда Сабина была еще маленьким ребенком. Но в тот момент, она пожелала находиться с милой старушкой, унимая ее безмятежную речь, нежели в окружении незнакомых особ, которые выпялили на нее осуждающие ехидные взгляды.
– Хорошенькие! – девушка воззрела на работу Перишан, – для кого вяжете?
– Просто, чтоб не скучать, – улыбнулась женщина, – тебе подарю, раз понравились. Как тебя зовут? – обратилась она.
– Сабина.
– Красивое имя. Мою внучатую племянницу также зовут. Они в горах живут. Давн не видела свою сестру – ее реплика прозвучала с тоской, – последний раз мы виделись три года назад, на похоронах брата.
– Соболезную, – тихо изрекла невеста.
Старушка убрала очки и проницательно взглянула на собеседницу.
– Смерть, увы, неизбежность. Для покойного это конец, для родных испытание, а для остальных знамение. – Перишан опустила глаза и помолчала на миг. В комнате стало тихо. Лишь свист ветерка, что бродил в саду, тихо доносился сквозь окно и дверь. – Не смерти нам следует боятся, а того, с чем предстанем перед Творцом, – вполголоса произнесла она, словно напоминала сама себе.
Беседы на подобные темы никогда не обсуждались в родительском доме девушки и были ей чужды. Ее отец не был набожным человеком. Он насмешливо относился к молящимся, и не скрывал презрения к женщине облаченную в хиджаб.
– Моя бабушка тоже вязала. Правда, я ее совсем не помню. Но, у нас в доме сохранилось много ее работ, – Сабина разглядывала пуховый шарф черного цвета, что лежал на полу.
– Этому шарфику уже 15 лет. Его носил мой младший сын. Вещи остаются, а тех, кто ими пользовался, больше нет, – старушка снова изменилась в лице.
– Печально. – Сабина приставила ладонь на вяжущие руки Перишан. Ей очень захотелось ободрить и отвлечь ее от грустных воспоминаний.
– Давайте я телевизор включу. Что-нибудь посмотрим.
Девушка включила небольшой экран, висящий на стене. Она переключала каналы в поисках подходящей программы для просмотра в присутствии взрослого человека и остановила свой выбор на информационной передаче.
– Столько вещей у вас накопилось, – Сабина заприметила два больших пакета с разноцветными джурабами и вязанными жилетами.
– Это все на продажу. Внук сдает в магазины. А тот, что под столом – в детский дом. Пускай ноги детишек греются.
Сабина расплылась в улыбке. Как же здорово, что есть те, кто бескорыстно оказывают помощь брошенным чадам. Загруженные в собственных проблемах, люди порой оставляют без внимания родных.
Дверь в комнату тихонько отпарилась. Выглянула Лейла. Она оказалась высокой, сутулой женщиной, что не примечательно, когда та сидит.
– Здравствуйте мама, – сноха обняла Перишан и чмокнула в щеку. Сабина удалилась, позволив женщинам остаться наедине.
– Здравствуй Лейла. Как ты дочка? Как дома?
– Да ничего. Живем по воле Творца. Днем ночи дожидаюсь, а ночью дня, – уныло произнесла она.
– Дети приехали? Как мой Рамиз?
– Здесь он. Во дворе с Адилем.
Лейла приходилась невесткой Перишан. Вдова ее младшего сына. Она уже много лет держала траур по мужу, и не смирилась с его кончиной. На ее счет Савдат была права. От женщины веяло скорбью, отчаянием, неимоверной тоской. Морщины на ее лбу имели треугольный изгиб, из-за постоянно согнутых, в печали, бровей. Женщина пребывала в состоянии меланхолии. Она теребила свои длинные, костлявые пальцы, опустила взгляд и сетовала со свекровью о своей сложной судьбе.
– Рашида тоже вернулась с двумя детьми.
– Что случилось? – обеспокоено спросила Перишан.
– Летом дочь приехала погостить и с тех пор задержалась. Они, ведь, со свекровью вместе поживали. Та оказалась неуравновешенной женщиной, неутомимо скандалила. Рашида уперто твердит, что не вернется обратно. Муж ее тоже недавно приходил. Он уговаривал ее вернуться. Уж не знаю, как все сложиться.
– Пусть поможет Всевышний! – лишь вымолвила старушка.
Мустафа Сабирович, со своими приятелями, ужинал в беседке во дворе. Его шофер, лысый Мага, топил самовар. Молодой человек являлся главным помощником семьи: водил машину, приносил продукты, копал цветник и в огороде. Сабирович доверял своему водителю. Он впустил его в семью, в дом и даже оформил на его имя недвижимость, пятикомнатную квартиру в Москве.
На улице было пасмурно. Но погода не мешала людям под крышей навеса. Они принимали теплую пищу и запивали горячим чаем. Четыре мужчины, с плотными лицами, накинув теплую верхнюю одежду, громким басом вели разговор.
–Адиль! – чиновник окликнул сына. Он стоял невдалеке с кузеном Ризваном и еще одним худощавым парнем в форме ДПС, – иди, поторопи маму с мясом и принеси чистые тарелки.
Юноша незамедлительно исполнил волю отца и скрылся в доме.
