Вот почему пока остававшиеся в живых жители гетто и скрывающиеся в арийской зоне евреи с воодушевлением восприняли новость о том, что, имея на руках паспорта нейтральных государств, они смогут вырваться из лап палачей. Машина заработала полным ходом, ибо уставшие бояться люди продавали последнюю рубашку, лишь бы получить вожделенный паспорт. А вспыхнувшее в еврейском квартале в канун праздника Песах восстание лишь ускорило этот процесс.
– Вера, Вера, посмотри, что мне удалось достать. Боже, я не верю своим глазам. Мы спасены! – воскликнула молодая женщина, вбежав в небольшую комнату отеля «Polski», куда танцовщица и ее подруга переехали за неделю до начала восстания в Варшавском гетто.
Сбросив шляпку и тряхнув золотистыми кудрями, она весело закружилась в танце.
– Тише, Франческа, тише! – прошептала Вера. – Не стоит так шуметь. Мы привлечем к себе внимание.
– О, моя дорогая, ты не представляешь, как я рада, – усаживаясь рядом с ней на диван, ответила та. – Наконец-то мы сможем вырваться из рук изуверов.
– Тише, – повторила Вера, покосившись на дверь. – Зачем так кричать?
– Прости, дорогая, но меня переполняет радость. Вот, посмотри!
Она протянула подруге три паспорта.
– Что это? – листая странички одного из них, осведомилась та.
– Что-что? Наша свобода! Паспорта для тебя, Марека и меня. Ему тоже позволили покинуть Варшаву, несмотря на то, что он работает на фабрике. Мы наконец-то вырвемся из плена и уедем в Южную Америку. И неважно, куда: Перу, Уругвай или Парагвай, подобно семье Ариэль Вайнберг. Помнишь, она прислала мне письмо месяц назад? Она еще звала нас к себе. Вспомнила? Неужели ты забыла? Мы так радовались за нее, когда Ариэль написала, что постепенно начала забывать ужасы войны.
В самом деле, к осени 1943 года нескольким семьям удалось перебраться в безопасное убежище за океаном. Полученные от них письма и фотографии служили тому подтверждением. Оставшиеся на многострадальной родине, воодушевленные их примером, бросились получать паспорта всеми правдами и неправдами.
– Да-да, я начинаю припоминать, – подтвердила Вера, продолжая вертеть в руках поддельный паспорт. – Ариэль еще упомянула, что ее приняли в Национальный театр, где она продолжила любимое дело.
– Вот именно! – восторженно воскликнула Франческа. – И мы тоже сможем там выступать. Ты петь, я танцевать. Боже, я обожаю танцевать. Танец, сцена, зрители – это моя жизнь, часть моей души, мой пульс! Отбери их – и я умру. Мое сердце тотчас же остановится.
И Франческа, подпевая себе, начала исполнять па.
– Откуда ты взяла их? – с недоумением поглядев на танцующую Франческу, полюбопытствовала Вера. – Ты ограбила банк? Я слышала, что за паспорт просят около полутора тысяч долларов. А тут три паспорта… Ты ограбила немецкий банк?
Пани Манн озорно засмеялась.
– Ты никогда не догадаешься.
– Уж точно, – подтвердила ее подруга.
– Между прочим, Марек тоже не угадал. Более того, он даже рассердился, назвав мою идею «дурацкой затеей».
– Что ж, твой муж не лишен здравого смысла. Так откуда паспорта? Драгоценности мы с тобой продали уже давно, а денег за выступления едва хватает на достойную жизнь. Тогда…
– Ты помнишь герра Шварца? Ну, того, с колючими глазами и высокомерной улыбкой?
– Не припоминаю, – наморщив лоб, ответила Вера.
– Нет, ты помнишь его! Немецкий офицер, постоянно приходит в кабаре. Садится за первый столик… ну, тот, что возле сцены, и таращится на меня. Он тебе еще коробку конфет весной подарил. Вспомнила?
– Ах, да. Такой высокий, несколько полноватый, с правильными чертами лица, которые несколько портит квадратный подбородок. И что дальше?
– Так вот, герр Шварц посоветовал мне, к кому обратиться.
– И что из этого? Я все равно не понимаю, откуда ты взяла деньги.
Франческа недовольно топнула ножкой.
– Ты постоянно перебиваешь меня, как я могу договорить.
– Прости, больше не буду, – с улыбкой заметила Вера и приготовилась слушать.
– Так вот… У него в штабе работает родственник, точнее, двоюродный брат. Тот человек, он… ну, в общем, майор по-нашему, пообещал сделать паспорт для меня, для моего мужа и для тебя, разумеется. Я наотрез отказалась ехать без моей подруги. Этот человек хорошо знаком с начальником отдела… не помню точно его названия, да важно ли это? Благодаря содействию майора, нам не пришлось ждать трех месяцев. И вот сегодня герр Шварц вызвал меня к себе в кабинет и вручил эти паспорта. Безусловно, я тут же поинтересовалась стоимостью оказанной услуги, мысленно при этом гадая, откуда взять деньги, но тот, мило улыбнувшись, ответил, что взамен попросит сегодня вечером посвятить ему танец. «Это самое малое, пани Манн, что я могу сделать для искусства, для вас и для тех немногих несчастных, которые еще остались в городе, – отозвался он, целуя мне руку. – У меня сердце разрывается, когда я гляжу на обнищалых униженных людей. Судьба несправедлива к ним».
Вера с подозрением поглядела на подругу и хмыкнула.
– Всего лишь танец? А ты уверена, что поняла его правильно?