А небо продолжало кружиться в глазах, и Зарислава просила Богов, чтобы Марибор больше не касался её, немыслимым образом влияя на неё, заставляя трепетать так же, как земля под натиском грозы.
Она всё же нащупала в себе твёрдость, ответила:
– А если оттолкну, что тогда?
Уж лучше бы она этого не спрашивала. Глаза Марибора потемнели и теперь никак не отличались от чернеющих круч. Не Бог Перун ли сейчас смотрит на неё, воплотившись в теле Марибора, что явил в себе всю свою ярую силу и решил покарать девицу за неосторожные слова? Зарислава поняла, что лучше не дразнить его. Каждое слово, вылетевшее из её уст, било в самое сердце. Сердце, зародившееся во мраке.
Ветер резко стих, окружила вязкая тишина, и казалось, что громадное брюхо туч разверзнется, и Бог ударит в землю стальным молотом, но небо молчало.
Тугие капли засеребрились вокруг, зазвенели искрами, врезаясь спицами в спину и плечи Марибора. Он, щуря глаза, взглянул вверх. И в этот самый миг зарычала утроба небес, раскатился рокот грома.
– Идём, – увлёк за собой Марибор, и Зарислава была вынуждена подчиниться. Дождь усиливался, и ледяные капли всё чаще попадали за ворот, одежда быстро тяжелела и липла к телу.
У густо дымившегося костра, как ни странно, никого не оказалась. Зарислава огляделась и приметила только двоих кметей, кутавшихся в плащи. Лошади, что щипали мягкими губами траву, смиренно стояли под дождём. Куда же ушла княжна Радмила? Не успела забеспокоиться, снова грянул гром, поторопив скорее укрыться. Стоило нырнуть под плащи, ливень хлынул на землю непроглядной серой стеной, с грохотом захлестал о кожу сооружённого кметями покрова.
Зарислава, опустившись на землю и обхватив колени, сжалась. Марибор присел так близко, что она чувствовала жар его тела, это сковывало сильнее. Теперь его запах смешивался с горьким запахом влажной выделанной кожи.
Марибор смотрел за приоткрытую полу плаща на туманный занавес дождя. Казалось, княжича что-то сильно тревожило, и это вовсе не буря снаружи. Зариславе оставалось только гадать, о чём он думает, наблюдая украдкой, как прозрачные капли стекают с налипших на лицо влажных тёмных волос на скулы, катятся вниз по сильной напряжённой шее, забегая за ворот кафтана. От того в голове рождались откровенные мысли, будоража и смущая. Марибор, ощутив её взгляд на себе, скосил на неё глаза. Зарислава быстро отвела взор и более уже не смотрела, обречённо осознавая, что теперь ей некуда деваться – она не станет жрицей и распрощается со своим даром. И назад пути нет. Это случилось не сейчас, не в этот самый миг, а задолго до их встречи. Когда только покинула порог родного дома, она изменила свою судьбу.
"Беркут поймал свою добычу".
В темном укрытии быстро стало душно и влажно. А ливень не собирался прекращаться, и Перун изредка потряхивал землю ударами грома, от которого и без того пронизывало всё внутри. Зарислава зажмуривалась и тут же ощутила горячее дыхание на виске, знакомый запах окутал её. Затаилась, боясь шелохнуться, пошевелить рукой, и пальцы будто приросли к коленям, а глянуть на Марибора не осмелилась. Вспомнила, что они совершенно одни, и никто их не видит. Княгиня Ведогора и Радмила незнамо где теперь. Кмети слишком далеко. Воину ничего не стоит повалить её на траву и подмять под себя. Зарислава задрожала, когда в ответ этой мысли почувствовала шевеление, а потом лёгкое касание на своём животе и талии. На неё будто вара плеснули, обдавая с головы до ног. Намерение отстраниться оборвалось на том, что лёгкое касание рук Марибора стало стальным, прожигая кожу даже сквозь влажную одежду. И теперь дыхание его обжигало щёку. Она знала, что лучше не шевелиться, иначе будет…
– Твой запах сводит с ума, – услышала она шёпот, от которого свернулся ноющий клубок внутри, а кожа покрылась мурашками. – Я бы мог тебя взять ещё по дороге в Волдар, мог прямо в крепости, в той клети… Мог бы сделать так, что ты вовсе не выходила бы из моей опочивальни. И сейчас могу это сделать…
Зарислава содрогнулось, теперь ей стало по-настоящему страшно, верила каждому его слову.
– Но мне не нужно только твоё тело, которое я жажду каждую ночь и каждый миг, когда ты смотришь, когда ты рядом. Ты нужна мне целиком, – сказал он с чувственной хрипотцой, скользнув рукой по груди к шее, – нужна сердцем и душой.
Зарислава понимала, что если повернётся, то это может обернуться бедой, и стальные объятия станут смертью для её девичей чести. А не этого ли она сама хочет? Именно сейчас возжелала коснуться его, почувствовать его губы на своих губах, погладить шею. Запылала от своих желаний, чувствуя глубокую вину перед Богиней, которой дала крепкое обещание.
В следующий миг, когда она решилась повернуть голову, тяжесть рук исчезла, а когда Зарислава открыла глаза, на пылающее лицо на миг хлынул холодный промозглый воздух вместе с потоком серебристого света, и она вновь оказалась в темноте. В ушах вместе с гулким шумом дождяз венело, она смогла выдохнуть, уткнувшись носом в колени, закрыла глаза.
