Весь оставшийся день она ходила как в воду опущенная. К вечеру челядь натопила бани, справила еду. Зарислава смогла, наконец, вымыть волосы, всё ещё пахнущие лесом, до красноты натёрлась щёлоком. Надышавшись паром, облачилась в чистое платье: вещи Радмила приказала слугам выстирать, пока отсутствовала травница. Зарислава вернулась в клеть. За этот короткий день она больше не сталкивалась с Марибором. Зато Пребран будто следил за ней, по пятам ходил, улыбался, но приблизиться так и не осмелился – видать лихо пронял взгляд Марибора. Однако примириться не смог с поражением, набалован был родительской заботой, всё с рук сходило, всё получать привык. Не знает, дурень, что с огнём играет.
Готовясь к отдыху, по обычаю Зарислава вышла из клети, чтобы набрать на ночь воды свежей, но случайно услышала разговор холопок.
– Окрутила княжичей, то с одним, то с другим тешится. Так и Князя Данияра у невесты новоявленной уведёт, чтоб её Лихо покарал! – говорила та самая пышногрудая девица.
Зарислава припомнила её имя, Верна проболталась как-то, что Доляной её звать. А другую собеседницу – Щедрой. Их Зарислава хорошо запомнила и в лицо, благо немногочисленна женская прислуга тут.
– И куда княжна смотрит? Да и Княгиня Ведогора за дочь не волнуется, как будто эта околдовала их. Отогнали бы прочь ведьму. Недаром старейшины косо на неё смотрят.
– А что взять-то с неё, глядеть не на что! Тощая, как щепка, разве что из ценности – коса белёсая, да глаза только одни вытаращит и строит из себя невинную особу, тьфу! – возмутилась долговязая Щедра.
– Погубить только хочет княжичей, свести. Ладно бы сила равна была, а то ж княжич Марибор прихлопнет Пребрана, как комара, и бровью не поведёт.
– Не станет Марибор из-за неё руки марать. Нужна она больно ему, – фыркнула Доляна.
– Да он же смотрит на неё, как зверь, была бы воля, так бы и съел.
– Потому, что хвостом больно вёртко крутит, а как попользует он её, так и бросит. Переспит разок, вся спесь и сойдёт. Не любит он её, коли запала бы в душу, меня бы в постель свою не укладывал.
– Вот беспутная девка! – всколыхнулась Щедра. – Хоть бы постыдилась о таком говорить!
– Ладно тебе, говорю, что есть. Как и Вагнару, поимеет и выкинет.
Продолжение перебранки Зарислава не стала слушать. Злые сплетни. Всё же Верна исполнила своё обещание. Не поскупилась, полила грязью. А может, и не причём тут челядинка. Как же не быть кривотолкам, коли девица одна, без присмотра да без мужа.
Зарислава не помнила, как выбежала из терема на задворки, проскочила лестничный пролёт, оказалась на узкой длинной смотровой площадке, благо не было никого из кметей. Напряжённо вцепилась в брусья: пальцы так и закостенели, побелев. На небо было невыносимо глядеть, окрашенный в цвет крови закат предвещал ветер. От его вида только пуще разлилось в душе мятежное предчувствие.
В голове так и крутились слова Доляны.
«… говорю, что есть. Как и Вагнару, поимеет и выкинет».
Что же выходит, Вагнара не только Данияра окрутила, но и с Марибором… Зарислава стиснула руки в кулаки, вновь и вновь думая об этом, но потом внезапно вспомнила историю, которую Радмила поведала ей ещё накануне отъезда в Волдар. Вагнара покинула Сарьярь и каким-то образом оказалась в плену у степняков. Её вызволили, и в то же время князь Горислав был сражён стрелой.
Похолодев, Зарислава сощурилась, глядя на пышущий ярким светом небосвод. Марибор был с Вагнарой в заговоре. Тяжёлым камнем встал в горле ком. Горько. Выходит, она разрушала все замыслы не только Марибора, но и сарьярьской княженки. А что, если Марибор лишь желал отослать её подальше? Зарислава дёрнула головой, раскидав по спине тяжёлые, ещё влажные волосы. Если бы желал, для этого имелось много путей, которыми Марибор так и не воспользовался.
«Мать Славунья, что же делать?»
Огненное полотно неба всё больше опаляло малиново-холодными всполохами стены города, обливая сердце Зариславы щемящей болью. Оторваться от горизонта было невыносимо, так же как невозможно свернуть с пути, по которому Зарислава уже давно ступает. И ответом ей была тишина.
***
Доловск встречал вернувшихся княжон всем скопом. Вышел к жениху и невесте князь Вячеслав, принимая гостей со всеми почестями: с хлебом и солью, сетуя на то, как же долго пробыли в соседних землях, на что Радмила улыбалась, поглядывая озорно на Князя Данияра.
На Зариславу же накатила острая тоска. Впрочем, она рада была, что вернулась в Доловск, ей нравилось здесь, и дико тянуло на родину, ведь деревня Ялынь стала намного ближе. Среди толпы заприметила и Благиню, а с ней и Селяну с Рогнедой. К ним-то Зарислава и поспешила, понимая, как соскучилась по добродушной старшухе. Теперь Радмиле станет не до травницы, ей предстоит долгая подготовка к венчанию, в которой тайные обряды, посиделки, долгий вечер с плакальщицами, матушками-сказительницами. Жениху же следует в ночь принести требы на капище, поклониться пращурам и роду невесты, ближе познакомиться с новыми родственниками.
