После этого, обращаясь уже к бойцам Красной армии, в этом приказе писалось: «Бойцы Южного фронта, из фактов, перечисленных в приказе, вы видите, какая безобразная картина анархо-бандитского своеволия и разнузданности водворилась в нашем тылу. Махно и его штаб, послав для очистки совести против Врангеля ничтожную кучку своих приверженцев, предпочли в каких-то особых видах засесть с остальными бандами во фронтовом тылу. Теперь эти виды раскрываются. Господа махновцы вместо войны с Врангелем занялись борьбой с транспортами и тылами наших дивизий. Ими спешно организуются и вооружаются за счет нашего имущества новые отряды. С середины ноября на территории, занятой бандами, производится мобилизация крестьянского, главным образом кулацкого, населения. Помимо этого, усиленно ведется агитация среди многочисленных толп военнопленных белогвардейцев с целью привлечения их в свои отряды.
Спрашивается, против кого производится эта подготовка: против Врангеля — но его уже нет, благодаря геройским усилиям наших красных бойцов; Петлюры — но он тоже уже доживает последние дни вместе с Булах-Булаховичем под ударом красных полков Западного и Юго-Западного фронтов. Совершенно очевидно, что эта вся работа делается в целях подготовки к борьбе с Красной армией.
Конечно, нужно совершенно потерять голову, чтобы серьёзно думать о подобной борьбе, но главарям махновских шаек, привыкшим к разгулу, грабежу и своеволию, не до этих вопросов. Они чувствуют, что наконец-то в России наступает время ликвидации Гражданской войны.
Чувствуют, что скоро, очень скоро никаким молодцам махновского или иного типа нельзя будет обделывать свои делишки. И, чувствуя это, они готовы ринуться в последнюю авантюру, стараясь использовать недовольство Советской властью кулацких верхов деревень. Наш долг, товарищи, в самом корне пресечь эту глупую и вредную затею».
В конце своего приказа М.В. Фрунзе в форме ультиматума писал: «До 26 ноября я буду ждать ответа на вышеизложенный приказ. В случае неполучения такового, что представляется наиболее вероятным в связи с поступившими за сегодняшний день донесениями о начавшихся выступлениях махновских отрядов и ряде новых нападений на наши части, красные полки фронта, покончившие с Врангелем, заговорят с махновскими молодцами другим языком».
Но, несмотря на жесткий тон приказа и решительность его требований, войсковые командиры на местах не решались применять оружие против своих недавних союзников. Красноармейцы, которые в большинстве своем сами были выходцами из крестьян, хорошо понимали настроение и чаяния бойцов Повстанческой армии. Поэтому не удивительно, что воля Центрального Комитета партии, проводником которой являлся М.В. Фрунзе, не выполнялась. Но руководство Кремля требовало выполнения приказа от командующего Южным фронтом и члена Реввоенсовета С. Гусева, а те, в свою очередь, требовали подчинения от командиров и комиссаров.
26 ноября 1920 года, обращаясь к армиям Южного фронта, Фрунзе и Гусев отдали следующий приказ:
«Требования Реввоенсовета Южфронта, предъявленные 23 ноября командующему Повстанческой армии о расформировании партизанских отрядов, производящих бесчинства, им не выполнены. Махно открыто выступил против Советской власти и Красной армии, объявив мобилизацию в районе Гуляй-Поле и начав враждебные действия нападением на отдельные отряды Красной армии. Ввиду изложенного приказываю:
Первое. Войскам фронта считать Махно и все его отряды врагами Советской Республики и революции.
Второе. Командирам всех частей Красной армии, имеющих соприкосновение с махновскими отрядами, таковые разоружить, оказывающих сопротивление — уничтожить.
Третье. Всю территорию УССР в кратчайший срок очистить от остатков бандитских шаек и тем обеспечить возможность мирного строительства».
Но и этот приказ командующие армиями не спешили выполнять. Поэтому 27 ноября 1920 года М.В. Фрунзе пишет командующему 4-й армией В.С. Лазаревичу: «Мне непонятно, почему вы отложили операцию на утро 27 ноября, тогда как это следовало сделать согласно моему приказанию в ночь с 25 на 26 ноября. Начтыла приступил к операции с рассветом 26-го и, успешно развивая действия, овладел к вечеру 26 ноября М. Токмачкой и Пологи и подошёл вплотную к Гуляй-Поле. Приказываю действовать со всей решительностью и беспощадностью. Всех без исключения махновцев, как добровольно сдавшихся, так и захватываемых в плен, арестовать и передать в распоряжение Особого отдела».
Тогда же они послали очередную директиву войскам Южного фронта, в которой в очередной раз подтвердили решимость мер, направленных против махновцев. В этой директиве значилось: «Ввиду отказа Махно выполнить требования Реввоенсовета фронта о расформировании его частей… с утра 26 ноября приступили к активным действиям против махновских банд».
