На то, как «объективные данные» могут завести в тупик, мне впервые открыл глаза, как ни странно, прочитанный в студенческие годы роман, название и автора которого я, к сожалению, начисто забыл. Забыл даже сюжет, но одно место крепко засело в памяти. Действие романа происходит в далеком будущем, через много веков после нашего времени. Археологи раскапывают какой-то брошенный город и в слоях конца XIX века находят очки и монокль. Объективная и здравая логика заставляет их прийти к выводу, что очки носили люди побогаче, а бедняки не могли себе этого позволить и довольствовались моноклем.
Эта история не раз приходила мне на ум и при чтении переводов некоторых статей об Украине и России из западных газет и журналов. Наверное, их авторы стараются быть объективными и логичными, но, недостаточно зная наши страны, не владея ни украинским, ни русским языками, они постоянно впадают в ошибки того же типа, что и археологи из забытого романа. В результате, впечатление от этих статей такое, что читаешь о вещах, быть может, и интересных, но к реальной Украине и к реальной России отношения не имеющих.[94]
Когда имеешь дело с западными политиками, впечатления неадекватности почти никогда не возникает. Может быть, потому, что обсуждаемые вопросы носят всегда достаточно четко очерченный характер и хорошо подготовлены помощниками. К тому же, политики — люди чаще всего интуитивные, они, как правило, хорошо ощущают реальность.
Как бы то ни было, нам пришлось потратить довольно много времени на то, чтобы преодолеть гипноз внешней экспертизы и убедить тех, кого это касается внутри страны и за ее пределами, что от развития своих высоких технологий Украина отказываться не намерена.
Россия находится в сходном положении. К тому же, многие производственные циклы оказались разделенными между предприятиями наших стран. Иногда приходится слышать и читать, что поскольку в высокотехнологичных производствах Украина и Россия сегодня соперничают, всякое наше сотрудничество с Россией в этой сфере было бы равносильно помощи конкуренту, особенно на рынке вооружений и авиакосмическом рынке. Это, разумеется, неверно. По большому счету, все страны на свете — конкуренты, но это не мешает им налаживать самые разнообразные формы сотрудничества, в том числе в области технологий, даже как-то неловко это объяснять за очевидностью.
Чтобы подкрепить доводы о бесперспективности инвестиций в украинские высокотехнологичные производства, начинают уверять, что мировое разделение труда уже произошло, и для Украины в этом секторе места не осталось, так что любые ее попытки в данном направлении будут нерациональной тратой сил и средств. Вот уж вздор так вздор! Это равносильно утверждению, что мир сложился в своем окончательном виде, и отныне ничто в нем измениться не может. Приверженцев такой точки зрения извиняет лишь то, что люди во все времена смотрели на мир вокруг себя как на уже неизменяемый и бесповоротный. Это вообще одна из самых распространенных логических ошибок: с одной стороны, люди знают, что вереница ушедших веков была заполнена сплошными переменами, а с другой — почему-то полагают, что больше перемен не будет. И добро бы они так заблуждались в Средние века. Нет, и в наши дни появляются ученые трактаты под названием «Конец истории».
Не так давно, в 1960 году (для меня это просто недавно, потому что в тот год я уже поступил на работу в КБ «Южное»), мог ли кто-нибудь предположить, что Южная Корея, Тайвань всего через 25–30 лет станут высокоразвитыми странами? И что в конце века в кильватер к ним начнут пристраиваться Индонезия и Филиппины? В 1960 году это были бесконечно, неправдоподобно отсталые страны.
