приобретение как собственная государственность, обернулось, в итоге, в лучшем
случае экономической разрухой, в худшем — войной, гражданской или междоусобной.
Глава 3.
Даешь культурную революцию!
1
Наши селекционеры
Казалось бы, в невинном желании украинских чиновников заполучить собственное
государство ничего предосудительного нет — тем более, что в нынешнем веке
многочисленному народу оставаться без своего государства почти так же неприлично,
как солидному человеку выйти на улицу без штанов. Из более-менее многочисленных
европейских народов разве что шотландцы да, кроме них, еще пара-тройка народов не
имеют своего государства. Да и то, те же шотландцы в этом смысле вряд ли могут быть
для нас авторитетом: они, эти шотландцы, и штанов ведь не носят…
Однако, как писал один заграничный поэт по фамилии Лермонтов: «Все это было бы
смешно, когда бы не было так грустно…» Потому что в нашем случае все усугубляется
тем, что на географическом пространстве, называемом Украиной, владычествуют даже
не простые рыночные законы, при которых обзаведение собственным государством
обошлось бы обитателям этого пространства лишь дополнительными процентами в
налогах — тут, напротив, вместо рынка и вместо законов всецело господствует
безграничный произвол чиновников. И потому, обретя такое благо, как
государственность, народ Украины обречен вслед за этим испытать на себе множество
других благ, и в первую очередь — «культурную революцию».
Начали ее, как водится, с языка. Задачу поставили перед собой грандиозную: ни
много ни мало — заставить основную часть населения Украины вместо русского языка
говорить на украинском; кроме того, перевести с русского на украинский хозяйство,
науку, образование, делопроизводство и прочее…
Наших преобразователей совершенно не смущает тот факт, что народу сейчас
совершенно не до филологии, и что язык для подавляющего большинства населения
является только средством, а не самоцелью. Они ничуть не задаются вопросом, с
какой, вообще, стати простому человеку ни с того ни с сего, по чьей-то прихоти,
начинать вдруг учить новый для него язык, даже если это сама «дэржавна мова» (если
он до сих пор благополучно без нее обходился).
Все это их не волнует, — и в жизнь рядового гражданина, едва сводящего концы с
концами (во многом благодаря той же державе), вваливается вдруг эта самая держава
и хамским тоном требует учить «дэржавну мову», рассуждая про себя, что если весь
народ Украины разом не заговорит на ином языке, нежели тот, на котором говорят в
России, то вряд ли Украину можно будет считать полноценной самостийной державой.
А если не будет самостийной державы — то, значит не нужны и державные чиновники.
Такого кощунства эти последние допустить не могут, и потому не жалеют никаких
средств на то, чтобы подобного не случилось.
Впрочем, чтобы слишком не раздражать своими требованиями голодных граждан,
они стараются действовать больше хитростью. Понемногу переводят на украинский
язык школьное и высшее образование, потихоньку переписывают бумаги — в общем,
создают такие условия, чтобы в скором времени без знания украинского языка, нельзя
было не то что получить хорошее образование или достойную работу, но даже
оформить простейшую справку… Они терпеливо ждут приближения той поры, когда
юношам и девушкам, знающим только русский, нельзя будет никуда после школы
податься, кроме как в бандиты и в проститутки — вот тогда-то и наступит перелом, и
можно будет торжествовать победу: никакие государственные меры после этого уже не
понадобятся — сами родители станут ежедневно экзаменовать своих чад на предмет
знания «дэржавнойи мовы».
Последствия проводимой ими «культурной революции» их также очень мало
интересуют.
Конечно, если бы подобного рода эксперименты проводились, допустим, над
народными депутатами, то, перейди депутаты хоть на калмыцкий, хоть на хинди,
большой беды бы не было и на результат их работы это существенно бы не повлияло.
То же самое и относительно военных: в мирное время военных вполне даже уместно
чем-нибудь этаким занять, чтобы не шалили. Пусть бы языкам поучились — не все же
водку пить да траву в зеленый цвет красить.
Но если попробовать перевести в одночасье на другой язык любую важную отрасль
хозяйства, начиная с железной дороги и кончая ядерной энергетикой, то последствия
таких экспериментов ждать бы себя не заставили. Представьте себе, для начала,
хирурга, стоящего в операционной над вспоротым чьим-то брюхом (предположим, для
наглядности, что брюхо принадлежит какому-нибудь народному депутату): если этот
хирург, вместо того, чтобы решать, что следует вырезать, а что оставить, каждый раз,
обращаясь к ассистентке за инструментом, будет мучительно вспоминать, как
