использованием украинского языка в научных и в художественных произведениях. Даже
художественные произведения на украинском языке получаются чаще всего или не
вполне художественными, или не совсем украинскими. Дело в том, что в реальной
жизни даже украиноязычное население пользуется украинским языком лишь в сфере
бытового общения. Едва разговор переносится в другие сферы, всякий украинец
частично или полностью переходит на русский — а вернее, произносит русские слова в
украинской речевой основе.
Правильно разговаривают по-украински только те, кто специально этому учились и
имеют в этом профессиональную или должностную заинтересованность (дикторы
радио и телевидения, представители прессы, чиновники, учителя, депутаты и прочие).
Остальная же часть населения не разговаривает на правильном украинском не
столько из-за неграмотности, сколько еще и оттого, что относится к правильному
украинскому языку, как к официальному, навязанному сверху — вроде того, как раньше
относились к официальному «советскому языку», напичканному коммунистическими
демагогическими оборотами; на котором привыкли выступать на собраниях, но
стыдились говорить дома.
Место прежнего «советского языка» (не путать с правильным русским), которым
пользовались бывшие «руководящие кадры», теперь занимает «дэржавна мова», так
что если в нынешнее трудное время вам среди зимы отключат вдруг отопление и вы
станете звонить в котельную, чтобы попытаться растопить холодные сердца ваших
мучителей, то разговор с этими последними лучше вести на правильном украинском
языке — вас наверняка примут за какое-нибудь начальство, что значительно увеличит
ваши шансы быть услышанными.
Все это служит причиной того, что даже те, кто знают украинский язык не хуже
русского, и те, кто в быту общаются в основном на украинском — предпочитают все же
читать книги и периодику на русском языке и смотреть иностранные фильмы,
переведенные на русский. Русский художественный текст или правильная русская речь,
звучащая с экрана из уст киногероев, кажутся естественнее украинских и создают, в
отличие от украинских, ощущение жизненного подобия.
Если автор художественного произведения пытается добиться от своих персонажей,
каких-нибудь Мыколы и Параскы, правильной украинской речи, то в результате
получается нечто похожее на то, как если бы этих Мыколу и Параску заставили
говорить по-латыни, — потому что в реальной жизни эти самые Мыкола и Параска
разговаривают на специфическом языке, именуемом «суржиком», в котором
процентный состав русских слов колеблется в зависимости от местожительства наших
героев (увеличиваясь с запада на восток и на юг).
От реального Мыколы на большей части Украины никогда не услышишь ни «ты
маеш рацию», ни «взагали» — вместо этого он говорит «ты прав» и «вопщэ»; он
никогда не скажет ни «я вважаю», ни «я гадаю» — а скажет «я щытаю» (правда, если
ему доведется пробраться в народные депутаты, он устыдится этого своего «я щытаю»
и станет говорить «я рахую»).
В этой связи художественные произведения на украинском языке лучше всего
получаются у тех авторов, кто в первую очередь озабочен тем, что именно он хочет
сказать, а не тем, чтобы произведение вышло непременно на правильном украинском
языке.
Показателен пример Шевченко. Сам выходец из народа, Шевченко писал на
собственном своем, естественном языке, то есть на том языке, на котором говорил
народ; не смущаясь при этом пользоваться многими русскими словами, которые
употреблялись в народе, и не занимаясь придумыванием вместо них новых украинских
слов. Поэтому произведения Шевченко были одновременно и украинскими и
художественными.
Поэзия Шевченко — явление уникальное. В ней выражен народный взгляд на жизнь
и народная оценка тех или иных исторических событий — выражен, к тому же,
народным языком. Но этой народной точки зрения и народного языка — явно
недостаточно, чтобы отражать что-либо выходящее за сферу сугубо «народной» жизни
(если, конечно, не ставить целью создание всякого рода пародий на произведения
«высокого стиля», когда главный эффект достигается именно понижением этого стиля).
Можно, в принципе, «узаконить» любой язык, наречие или говор, употребляемый
населением того или иного региона, либо той или иной прослойкой общества — к
примеру, знаменитый одесский жаргон, или язык уголовников, или современный
«молодежный говор» и т.д., — но от этого он не станет универсальным, достаточным
для того, чтобы отражать собою всю сложность и многообразие жизни. Правда, если,
допустим, на языке уголовников на протяжении сотни-другой лет упорно писать
