Т. е., у Франко был следующий выбор: или пересказать содержание немецких книжек наукообразным украинским языком, или сделать популярную брошюру того же содержания. Он выбрал второе. Начал с последнего писка тогдашней философии — идеи Ницше о переоценке всех ценностей: "Жиємо в часах, в яких на наших очах довершується грандіозна переоцінка старих вартостей. Докопується вона й на полі невідмінних, як здавалось до недавна
Правда, кое-какие мелкие вопросы еще остались. Но это не надолго: "на усі ті питання дадуть нам докладну відповідь американські учені вже в короткім часі. Приготування до розкопок руїн ніппурської святині вже почалися. Як будемо жити, познайомимося і з ними" (19, 149). Такими были последние слова научно-популярной брошюры. Именно про таких "специалистов" Некрасов и говорил: "Что ему книжка последняя скажет, то на душе его сверху и ляжет". Руины вавилонского Ниппура находятся на территории современного Ирака. Археологические трофеи тех раскопок находились в музее Багдада. При штурме столицы музей был разграблен. Но американцы и сейчас продолжают раскапывать Ирак всеми доступными средствами. Так что библейская критика еще не закончена. Осталось совсем немного…
Франко рассчитывал своей мелкой брошюркой навсегда "закрыть" библейский вопрос. "На жаль — мрії великого ученого не сповнилися так, як Він собі бажав" (цит. по: 19, 38). Вышло несколько сот экземпляров. "Поява книжочки викликала серед нашого відсталого суспільства велике зрушення. Серед попів закипіло як в гнізді шершнів, а старші наші "інтелігенті" вважали за відповідне заховати про "страшну" книжочку гробову мовчанку — й за всяку ціну не пустити її в руки гімназіальної молодіжі… В обороні болючо покривдженого письменника не відважився ніхто підняти голосу… І се Він відчув незвичайно діймаюче… Зараз після того й попав Він в глибоку мелянхолію, яка згодом і розвинулась в страшну і невилічену недугу. Темна ніч сповила геніяльний ум одного з найбільших мислителів останньої доби, й з неї Він не пробудився вже аж до останку свойого многостраждального життя" (цит. по: 19, 39).
Все было не совсем так. В 1905 году Франко еще опубликовал поэму "Мойсей". Образ Моисея тут дан в собственной интерпретации автора: как пророка, не признанного своим народом (вопреки реальной истории еврейского народа). Франко говорил, что в поэме представлена его собственная "философия политики": "ця поема в такій формі не біблійна, а моя власна, хоч і заснована на біблійному оповіданні".
При этом, естественно, не могло обойтись без богохульства. Украинский Моисей восклицает: "Одурив нас Єгова!". А отзывается на это враг рода человеческого: "І почувся тут демонський сміх, як луна його слова".
Доктор филологических наук В. Погребенник констатирует: "Діамантовий вінець і коштовна корона поетичної спадщини Франка, його, за власними словами, весільний дар генію українського народу, велична поема "Мойсей" стала Новим Заповітом уселюдству й українцям, спраглим виходу з ганебного рабства духа. "Мойсей" — це, власне, художньо довершена інтерпретація Божого заповіту задля науки кожному народові не дрімати в ході, а ставатися "сіллю землі", "світлом у тьмі" для інших" (цит. по: 19, 15). С филолога что возьмешь? Богословского смысла он может и не знать. Но когда постановку одноименной оперы во львовском театре благословляет католическая церковь, то это наводит христианина на печальные размышления о сущности католической ереси.
Украинское радио то и дело с умным видом напоминает слушателям: "Хочете зрозуміти, що відбувається в Україні сьогодні — читайте Франка". Послушали. Почитали. Оказалось: устами младенцев глаголет истина. Действительно, творчество Франко — это ключ ко многим современным процессам. Бесоодержимые сменили масть, но имя их остается прежним: "легион".