Я бросил взгляд через плечо. «Возмездие» поймал ветер и стал набирать высоту, и в него втянули еще несколько веревок с солдатами. Ветер дул на восток, параллельно Просторам, но я был уверен, что сейчас Хорикс прокляла бы любое направление. Визжа от ярости, она обрушила на меня нескончаемый поток проклятий; при этом она так далеко высунулась из корабля, что солдаты попытались втащить ее обратно.
Бац. Приземление не выбило из меня дух, а просто разрезало мой поток мысли и привело меня в замешательство. Я возблагодарил судьбу за то, что не почувствовал боли, ведь она испортила бы мне радость.
Только тогда я заметил, что моя собственная монета не обжигает меня, как вся остальная медь. Она спокойно лежала у меня на ладони, не шкворча. По моей руке не бежали белые огни – на ней были только те отметины, которые остались от когтей вдовы.
Омшин попытался схватить меня, но именно в этот момент сторонники Сеша бросились в атаку, втаптывая в землю тех, кто не успел схватиться за веревку. Остальные повисли, словно диковинный фрукт на странной лозе, и, раскачиваясь взад-вперед, бешено полезли наверх. Я бы поступил точно так же, ведь стрелы летали вокруг, словно потревоженные шершни.
Я сжал монету в руках и даже намотал цепочку на запястье, а затем встал. Инстинкты требовали от меня, чтобы я бежал как можно дальше – в Просторы или в пески – и узнал бы, что даст мне новоприобретенная свобода. Я отправился в пустыню, чтобы найти эту монету, и она наконец-то стала моей. Я посмотрел на свою покрытую песком сорочку, почти надеясь, что на моей груди волшебным образом появится белое перо.
– Я свободен, – выдохнул я.
– Прекрасный момент для любого призрака, – прозвучал мягкий, словно шелк, голос сестры Лирии у меня за плечом. – Ты получил свою монету. Я рада, что мы смогли тебе помочь.
Лирия уже сбросила одежду песчаного цвета, и теперь на ней был красный плащ. На этот раз она не надела на себя капюшон, и я увидел ее лысую голову и шрамы за ее ушами – шрамы от ударов, которыми ее убили много лет назад.
– Ну на самом деле вы просто отвлекли внимание, – ответил я и понял, что мои слова прозвучали холоднее, чем мне хотелось бы. Я невольно сделал несколько шагов назад.
– И то верно.
Еще одна одетая в красное тень появилась из дымки и встала рядом со своей сестрой.
– Вы готовы отправиться в путь? – спросила у нас Яридин.
Я так и знал, что она где-то рядом.
– Милая сестрица, это решит наш друг Келтро, – сказала Лирия и посмотрела на меня.
– Куда?
– В самое безопасное место для таких, как мы, брат, – сказала Яридин.
– Что ты выбираешь – бежать еще дальше или отправиться с нами? Теперь ты, наконец, получишь ответы на свои вопросы.
– И, быть может, добьешься справедливости, – добавила Яридин. Ее слова заставили меня насторожиться.
Я не мог лгать себе: предложение сестер звучало потрясающе; я так обрадовался, что был готов без раздумий принять его. Но, присмотревшись, я заметил, сколько призраков собрались в низине – наверняка на тот случай, если я попытаюсь бежать. Я вспомнил про злобу, которую увидел в глазах мертвого волка в зверинце Финела.
Скрыв свою дрожь, я задумчиво опустил голову. Я поклялся идти своим путем, и он привел меня к свободе. Поэтому я решил, что теперь дам волю своему любопытству и постараюсь исполнить просьбу мертвых богов. Ведь это, в конце концов, было лучшее предложение, которое я получил за время, проведенное в Араксе. Я заслужил право хотя бы один вечер провести в тишине и покое. Кроме того, полученные мной ответы позволят разобраться с заявлениями богов. И если все закончится в огне или в какой-нибудь зловонной дыре, то я, по крайней мере, умру свободным. Но все-таки меня злило то, насколько быстро я оказался в ситуации, в которой у меня нет выбора.
– Ладно, – ответил я, решив сыграть роль гостя. – Ведите нас.
Не говоря ни слова, сестры повернулись и повели меня обратно по низине. Я шел по песку, наслаждаясь остатками тепла, сохранившимися в половине монеты, ощупывая края в том месте, где ее разрубило лезвие. Один удар, такое простое действие, однако оно привязывало душу к пространству между мирами, загоняло ее в ловушку.
Я, замочный мастер, гордился тем, что могу сразу отличить ключ, и теперь я знал, что в моей руке находится самый важный в мире ключ – по крайней мере, для меня.
Поле боя привлечет внимание даже самого нелюбопытного. Я посмотрел на трупы, которые приверженцы культа теперь обирали, словно сороки. Одного человека удар меча разрубил надвое, от плеча до пояса, и теперь он лежал, растянувшись на песке. Его голова откинулась назад, а его глаза затуманились. Вдруг они моргнули, и я вздрогнул от страха.
То время, которое понадобилось, чтобы сделать несколько шагов, я смотрел ему в глаза. Его взгляд преследовал меня. Я отвернулся, пытаясь увидеть в следующем убитом солдате что-то более радостное. Женщина, которой перерезали горло, с треском повернула голову в мою сторону. Еще одна, лежавшая в объятиях предыдущей, тоже повернулась ко мне; ее лицо было разбито, но один висящий на ниточке глаз следил за моими перемещениями.
