– Она страдает от сильных болей в животе, но мне кажется, что ей понемногу становится лучше, – отвечаю я. – Похоже, что она крепнет день ото дня. Я слежу за тем, чтобы она хорошо кушала, гуляла и отдыхала как следует.
Король кивает.
– Наверное, ее стоит выдать замуж, – замечает он так, словно эта идея только что пришла ему на ум.
Я смотрю на него с улыбкой и шутливо говорю:
– Дорогой мой муж, кто у вас на примете? Ибо я уверена, что вы уже кого-то для нее присмотрели. И, насколько я вас знаю, ваши послы уже ведут переговоры при некоем дворе…
Он берет меня за руку и отводит в сторону от художника и принцессы, карие глаза которой следят за нами, словно она понимает, что мы говорим о ней.
– Боюсь, поначалу ей мой выбор не понравится, но сейчас, когда Франция настроена против нас, Рим нас ненавидит, а Испания показала себя ненадежным союзником, я думал о том, что нам нужны новые союзы. Возможно, с Германией, Данией или Швецией.
– Только у нее должна быть свобода вероисповедания. В этих странах же исповедуется лютеранство?
– У нее должно быть чувство долга и навык послушания мужу, – поправляет он меня.
Я молчу в сомнениях. Возможно, если у нее будет шанс обсуждать теологические вопросы с умным мужем, она сможет прийти к пониманию моего представления о том, что Бог говорит с каждым из нас напрямую и что нам не нужны посредники в виде папы, или священства, или кровоточащей статуи, чтобы найти свой путь к вере. Господь все время взывает к нам, и нам лишь нужно прислушаться. Для получения прощения не нужны вычурные ритуалы. Существует лишь один путь к спасению и одна Библия – и женщина может читать ее не хуже мужчины. Мария слушала Кранмера, разговаривала с приходившими к нам проповедниками. Она даже работала над переводом Нового Завета в переложении Эразмуса, составляя замечательный текст Евангелия от Иоанна почти самостоятельно. Возможно, когда ей придется смирить свою волю, подчиняя ее воле мужа, через это смирение она обретет путь к Господу. Мне кажется, что я сама услышала волю Бога, когда решила, что мне пора прекратить прислушиваться к собственной воле. Кто знает, может, и моя падчерица пройдет по тому же пути…
– Мне кажется, это станет для нее прекрасной возможностью, – честно отвечаю я. – Брак весьма пойдет ей на пользу, только она не сможет пойти против своей веры.
– Ага, значит, ты тоже считаешь, что ей нужно замуж?
– Мне кажется, что хороший муж может дать ей возможность размышлять и учиться, служить ему и его стране, – говорю я. – А еще любить его и их детей.
– Ты могла бы подготовить ее к такой перемене в ее жизни. Ты же будешь ей их рекомендовать?
Я наклоняю голову.
– Я сочту за честь поговорить с нею и сообщить ей о ваших намерениях.
– Только сейчас этой темы не касайся, – предупреждает Генрих. – Пока не говори ей об этом ни единого слова. Да, я действительно намерен выдать ее замуж. Но я должен еще удерживать Булонь и не дать Франции развязать войну. И в этом мне понадобится помощь. Мария закрепит браком союз с Германией, сделав его нерушимым. Она принцесса, и она знает, что таков смысл ее жизни.
Этой осенью с возвращением короля и сопутствующего ему смрада разлагающейся плоти в мою спальню в мои сны вернулись и кошмары. Меня преследует все то же самое видение: я снова вижу себя поднимающейся по сырой винтовой лестнице, одной рукой касаясь холодного камня, другой держа мерцающую свечу. Холодный сквозняк, дующий снизу, напоминает мне, что я здесь не одна и что за мною поднимается кто-то еще. Страх перед тем, кто молча следует за мною, гонит меня вверх, и свеча в моей руке начинает мерцать еще сильнее, угрожая погаснуть совсем. На самой верхней площадке, круглой и тесной, словно ведущей к камерам, я вижу, что на нее выходит шесть дверей. Сначала мне кажется, что они все заперты, но, когда я подхожу к первой и берусь за кольцо, она легко и тихо открывается. Я не решаюсь войти. До меня доносится смрад разложения, словно за этой дверью находится что-то очень плохое и давно мертвое. Но вот я слышу шаги позади себя и понимаю, что мне придется пойти вперед, чтобы убежать от того, кто следует за мной, и делаю шаг вперед. Дверь пропускает меня внутрь и захлопывается, запирая меня внутри. Я попадаю в западню, и в этот момент моя свеча гаснет. И в окружающем меня абсолютном мраке я чувствую какое-то вкрадчивое движение…
