— Оди запретил нам тут курить — хозяин-то вернулся.
— Да пошло оно всё! Я не собираюсь торчать здесь без курева целый день. Он ведь, скорее всего, до вечера из дому не выйдет.
— Слушай, интересно, они уже закончили? Как-то тихо стало…
Братья навострили уши.
— Слышу голос Ясона… и Катце, — заметил Аскель.
— Значит, закончили, — сделал вывод Фрейн.
— Дай уже мне сигарету, мать твою!
— Погоди.
Фрейн выпрямился и кивком головы привлек внимание брата к странно одетому блонди, который приближался в сопровождении маленького мальчика. Парнишка то и дело оборачивался и поглядывал на статую Юпитер, что возвышалась в конце коридора.
— Это Омаки Ган со своим юным петом.
— Ну, пожалуйста! — умолял Аки. — Я хочу залезть на ту статую!
— Нет, Аки. Не сейчас.
Мальчик надул губы и исподлобья уставился на телохранителей, будто это они виноваты во всех его бедах.
Омаки остановился, с достоинством уперев руку в бедро, и объявил:
— Я пришел повидаться с Ясоном Минком.
Он был затянут с ног до головы в облегающую темную кожу, с пояса свисал кнут. Яркие золотые волосы свободно рассыпались по плечам, обрамляя стройную, но мускулистую фигуру. В одном ухе болталась небольшая серьга-кольцо, а на шейной цепочке — подвеска в виде какого-то загадочного символа.
— Да, господин. Но дело в том… что они просили пока их не беспокоить… — начал было Фрейн.
— Похоже, они уже закончили, но мы не уверены.
Фрейн ткнул брата кулаком в бок.
— Твою ж мать! — выругался тот. — Какого хрена ты творишь?
— Заткнись, ты, бестолочь!
Омаки улыбнулся, прекрасно понимая, о чем идет речь.
— Всё ясно. Значит, монгрел вернулся, так?
— Мне нужно в туалет! — заявил Аки.
— А… ну, в таком случае… — Фрейн включил коммуникатор.
— Оди велел нам больше ему не звонить, — напомнил Аскель.
— Можно подумать, я не в курсе! Идиот. Что мне еще, по-твоему, делать?
Аскель пожал плечами.
— Слово уже нельзя сказать.
Фрейн закатил глаза и ввел код Оди.
— Да, я знаю, — ответил он недовольному голосу в трубке. — Тут пришел Омаки Ган. Впустить его?
— Они уже закончили. Я предупрежу Ясона, потом впущу его сам.
Оди оборвал связь. На этот раз он простил Фрейна, но в последнее время бесконечные звонки от братьев действовали ему на нервы. По большей части они просили его разрешить всякие дурацкие споры вроде того, кто из них самый привлекательный или какая максимальная скорость у «Лайтбендера-9000» (правильный ответ — кто бы мог подумать! — девять тысяч километров в час). После того, как братцы пристали к нему с вопросом, у кого из них член больше, он и вовсе запретил им звонить — за исключением экстренных случаев.
Вскоре дверь загудела и открылась. Оди сам впустил гостей и выглянул в коридор.
— С минуты на минуту должна прибыть бригада медиков, я просто проверил, — пояснил он.
— А что случилось? — удивился Аскель.
— Дэрил заболел.
Омаки и Аки вошли в пентхаус. Мальчик тут же схватил себя между ног и запрыгал на одном месте.
— Мне очень-очень нужно, — захныкал он.
— Говорил же я тебе сделать всё перед выходом, — проворчал Омаки. — Почему ты не послушался?
— Тогда я не мог. Я волновался.
Блонди только вздохнул.
— Омаки!
Приветствие Ясона отвлекло его от сердитых мыслей, и он кивнул красавцу-блонди, который расположился в любимом кресле у окна, элегантно скрестив ноги.
— Ясон, прошу меня простить, но, кажется, Аки срочно нужно в туалет.
— Джутиан! — позвал хозяин дома, и фурнитур тут же выступил вперед, чтобы проводить Аки в ванную комнату. Блонди с улыбкой следил, как мальчик неуклюже ковыляет по залу, явно испытывая неудобство. — Он нуждается в хорошем воспитании, — заметил Ясон.
— Не суди его строго. Он так… волновался, когда узнал, что мы идем сюда, а от волнения у него бывают проблемы. К тому же сегодня пришлось его отшлепать, отсюда и кривая походка.
— Вот как? И что же он учинил на этот раз?
Омаки улыбнулся.
— Он … нарушил мой приказ и слонялся возле борделя. А потом еще и врал мне в лицо.
— Ясно. Выходит, он очень непослушный мальчик.
Улыбка сошла с лица Омаки.
— Да нет же! Вовсе нет! Конечно, он взрослеет и начинает проявлять характер, не без того. Но в целом он славный паренек, Ясон. Уверен, он будет тебя слушаться… по большей части.
— Я еще ничего не решил — если ты к этому клонишь.
— Я не тороплю. Сюда меня привело кое-что другое.
— Могу я предложить тебе что-нибудь выпить, Омаки?
— Когда это я отказывался от доброй выпивки? Я буду скотч.
Ясон поднялся с кресла, чтобы принести напиток, но тут появились медики.
— Прошу меня простить, я на минуту, — сказал он, кивнув гостю. — Присядь пока. Чувствуй себя как дома.
Он проводил врачей в комнату Дэрила и вернулся к Омаки, который так и стоял в прихожей.
— Давай, присаживайся!
— Ясон, мне нужно с тобой поговорить… без свидетелей. В смысле… там, где можно быть абсолютно уверенным, что нас никто не подслушает.
Ясон внимательно изучал собеседника. В напряженном взгляде Омаки читалось, что разговор и впрямь безотлагательный и не предназначен для чужих ушей.
— Ну, тогда, — негромко сказал хозяин дома, — я налью тебе выпить, и мы поднимемся в обсерваторию.
