Пришлось отвести под "картинную галерею" целую комнату и сейчас она уже заканчивалась… Кстати – с юмором на подобные взбрыки фантазии реагировали немногие сановники. Подавляющее большинство – с лёгким оттенком зависти. Ну а вообще, тема "Битвы у Моста" была у европейских художников популярна – мало того, что история получилась абсолютно в рыцарском духе, так ещё и девицы всех возрастов раскупают произведения.
Распродажа картин и концерты самых талантливых музыкантов проходили в Шляхетском корпусе. В этот день кадеты старших курсов выступали в роли хозяев, развлекая сановников и старших родственников. Художники стояли около картин с бледным видом – сейчас они могли получить какого-то покровителя и обеспечить своё будущее. Музыкантам было несколько проще – они были заняты и времени на переживания просто не было.
Приём организован по всем правилам и случайных людей просто нет – "входным билетом" служит золотой червонец, вот уже более трёх лет…
— А не слишком ли это… меркантильно, принц? — с оттенком лёгкой брезгливости спросила Елизавета.
— Не слишком, государыня, — спокойно ответил Рюген супруге Петра, — это отсечёт полунищих любителей зрелищ, коих полно по Петербургу. Сама знаешь, как они рвутся попасть на мало-мальски значимое событие. Ну и главное – деньги-то пойдут не мне и даже не Шляхетскому корпусу, а Елизаветинскому обществу. Пускай вельможи приучаются к благотворительности.
— В этом что-то есть, — задумчиво произнесла императрица, — и извини, что плохо о тебе подумала.
Идея прикрепить бесплатную больницу (ещё один бесхозный после мятежа особняк!) к Институту благородных девиц родилась у попаданца достаточно быстро – вспомнил про сестёр милосердия из дворянок во время Первой Мировой и подумал – почему бы и нет? Если девицы из благородных фамилий будут с детства изучать основы медицины, то продвинуть эту самую медицину в народ будет значительно проще – сперва за ними потянутся дворянки рангом попроще, ну а затем знание медицины станет просто-напросто модным.
Был и другой мотив – отучать девушек от чрезмерной брезгливости и ханжества. Если она привыкла менять вонючие повязки и общаться с беднейшими слоями населения, то наверняка не будет слишком уж дистанцироваться от народа, выйдя замуж.
Сейчас он совместно с Измайловой, начальницей Института благородных девиц, проталкивал проект этакого женского ордена – не монашеского, а мирского образца, понятное дело. Орден этот будет заниматься медициной, адресной помощью бедным и тому подобной благотворительностью. "Светским львицам" и просто деятельным особам найдётся ещё одна возможность для самореализации, помимо управления поместьем и воспитания детей.
Попаданец вообще старался проталкивать не столько технические идеи, в которых не слишком хорошо соображал, сколько социальные. Орден этот, бесплатные клиники для бедных, образовательные программы и прочее в том же духе. Были и программы социально-экономические, но так – общие. К примеру, освоение Сибири без какой-то штурмовщины Владимир считал безусловным благом – земля, полезные ископаемые… Но вот идеи более конкретные, вроде постройки условного "свечного заводика", он почти не пропихивал – считал, что на мелочи распыляться не стоит.
В принципе, народ справлялся и сам – после перевода большей части крепостных и монастырских крестьян в государственные и ослабления "режима", торговля и промышленность заметно оживились. В казне стало оседать больше средств – и это несмотря на программы освоения Сибири и Юга, налоговую амнистию крестьянским хозяйствам, строительство и переоснащение казённых заводов и огромные суммы, выделяемые на перевооружении армии и флота. А всего-то и нужно было – зажать "верхи" и дать послабления "низам"…
Картины были восприняты достаточно благосклонно – Россия пока что не избалована живописцами. Выставили свои картины и кое-какие сановники – в рамках всё той же благотворительности. Нельзя сказать, что они отличались каким-то мастерством, но приобретали их очень охотно: возможность сказать – "Приобрёл давеча картину, написанную самой/самим…" дорогого стоила.
Выставил картины и Вольгаст – в России и Европе он считался художником достаточно высокого класса, пусть и "недоучкой". Ну а что делать, недоучка и есть – писал он только карандашами. Нужно сказать, что "настоящим" художником его считали не зря – благодаря попаданцу здесь появился добрый десяток необычных техник, так что пришлось даже поработать преподавателем в Художественной школе. И кстати – его картины брали в основном сотрудники иностранных посольств. По мнению Грифича, значить это могло одно – что в Европе его картины ценятся намного дороже.
— Как всегда – великолепно, — благодушно сказал Пётр после выставки, аукциона и концерта, — много заработали?
— Точно не скажу, но что больше десяти тысяч, так это точно.
— И всё на Елизаветинское общество? — вопросительно-утвердительно спросила Елизавета.
