– Мы думали, что он нарочно так пялился на меня, чтобы я упала, – напомнила Ида.
– Потом он взял мой велосипед, но он просто хотел попробовать, – сказал Уле-Александр.
– А знаете, что я делаю, когда я устала и сержусь? – спросила Ида. – Я падаю на пол и брыкаюсь двумя ногами. Это значит, что я очень сержусь.
– А я не так, – сказал Монс. – Я ухожу один в комнату, залезаю под стол, ничего не говорю, но очень злюсь.
– Я так никогда не делаю, – ответил Уле-Александр. – Я со всей силы топаю ногой один раз, а потом сжимаю зубы, как будто хочу показать маме, что почистил их, и шиплю как кот. А мама говорит, что я похож на льва, только она говорит это гораздо смешнее и ласковее. Мне приходится изо всех сил подзуживать себя, чтобы злиться дальше и ненароком не улыбнуться раньше времени. Поэтому я сразу говорю, из-за чего разозлился, и всё проходит.
– Ничего себе, – удивилась Ида. – Вот была бы история, если бы мы все трое одновременно очень разозлились.
– Да уж, – протянул Уле-Александр. – Ну что, ребята, пойдём посмотрим, не стоит ли Оливер у своего дома?
– И сегодня мы будем с ним дружить, да? – добавила Ида.
– Да, – кивнул Уле-Александр. – Я дам ему прокатиться на моём велосипеде.
– А я на моём, – сказала Ида.
– И я на моём, – добавил Монс.
Они сели на велосипеды и поехали вниз по горке. И точно – Оливер стоял перед своим домом. Он стоял тихо и молча, пока они сами к нему не подъехали.
– Хочешь прокатиться на моём велике? – спросил Уле-Александр.
– Спасибо. Очень хочу.
– И на моём прокатись, – сказала Ида.
– И на моём, – добавил Монс.
– Я первый предложил, – сказал Уле-Александр. – Чур первый велик мой.
Ида насупилась, и было видно, что очень рассердилась.
– Ты сейчас упадёшь и будешь брыкаться двумя ногами? – спросил Монс с большим интересом.
Ида ничего не ответила, только косичками тряхнула.
– Можно я буду одалживать велосипеды по-одному? – спросил Оливер.
– Да, – ответила Ида. – Но чур я вторая в очереди. А у тебя никогда не было велика, что ли?
– Не было, – сказал Оливер. – У нас денег на него нет. Маме приходится работать очень много, чтобы заработать нам на жизнь. Папа наш в больнице, а надо платить за квартиру и вообще.
– Где уж тут взять денег на велосипед. Жизнь очень вздорожала, – сказал Уле-Александр. Он много раз слышал, как взрослые говорят так друг другу.
– Нет, мы очень хорошо живём, – тепло проговорил Оливер. – У нас вкусный обед каждый день. Мама умница у меня.
– Почему мы не взрослые? – распалилась Ида. – Вот вырастем, заработем кучу денег и купим Оливеру велик.
– Лучше б мы прямо сейчас заработали кучу денег или накопили и купили Оливеру велик. Тогда мы могли бы все вместе гонять в парке наперегонки, было бы здорово.
– Я как подумаю об этом, сразу улыбаюсь, – сказал Оливер.
– Знаете, что я придумал? – сказал Уле-Александр и перешёл на шёпот для большей таинственности. – Помните, бывают такие люди, они ходят по дворам, поют и играют, а им кидают деньги в шляпу.
– Я могу играть на расчёске, – заявил Монс.
– А я умею стучать крышками, – вспомнила Ида.
– Я тоже могу играть на расчёске, – сказал Уле-Александр, – а Оливер будет дирижёр. Но нам нужны кепки. У каждого должна быть кепка или шляпа. Давайте так: сейчас мы все идём по домам и ищем, что найдётся, а потом встречаемся тут.
Уле-Александр влетел в квартиру совершенно запыхавшись. Мама была на кухне, но Уле-Александр не мог тратить время на разговоры с ней. Он знал, что у папы есть кепка. Она лежит на полке. Уле-Александр подцепил её зонтиком и выудил. Там же на полке виднелась и шляпа. Надо захватить и её, неизвестно, найдётся ли что у Оливера.
Когда Уле-Александр спустился вниз, все уже были в сборе. Ида одолжила у тёти Петры шляпу от солнца. У неё были такие широкие поля, что стоять рядом с Идой никто уже не мог. Монс щеголял в папиной кепке, она сползала ему на глаза. Уле-Александр тоже надел кепку, а шляпу одолжил Оливеру – тот очень обрадовался.
– Начнём с чужого двора, – решил Уле-Александр. И они вышли за ворота.
– Мы войдём, встанем красиво, скажем: «Раз, два, три!» – и заиграем, – сказал Уле-Александр.
Они дошли до каких-то ворот и зашли во двор.
– Как-то здесь страшно, – поёжился Монс. – Мы здесь никогда не бывали.
– Это просто тут в арке темно, – сказала Ида. И правда, как только они вышли в сам двор, стало светлее и веселее.
– Да тут полно окон, – прошептал Уле-Александр. – Значит, и квартир полно, а в каждой люди. Ого, сколько денег наберём! Раз-два-три – начали!
Уле-Александр с Монсом наяривали на расчёсках, Ида стучала крышками со всей силы, а Оливер дирижировал и пел высоким, тонким голосом.
Распахнулось одно окно, и к их ногам упал кулёк. Но, когда они развернули его, там была всего одна монетка в пять эре.
– Прекрасно, – сказал Уле-Александр. – Видите, получается.
Они долго кланялись и махали окну, откуда им бросили пятачок.
– Переходим ко второму номеру, – сказал Уле-Александр. – Раз-два-три!
