Однажды он зашёл к Монсу и сказал:
– Четыре дня осталось.
– Ой, – испугался Монс. – Пора точить карандаш.
На другой день Уле-Александр снова пришёл к Монсу и принёс свой пенал.
– Хочешь посмотреть мой пенал? – спросил он. – В нём три отделения. Одно для карандаша, одно для ластика, а третье для чего хочешь.
– Хм, – сказал Монс. – Знаешь, карандаш надо бы поточить поострее.
Монс принёс свой ножичек, Уле-Александр встал у поленницы и стал снимать с карандаша стружку за стружкой. Но стоило ему оточить острие, как грифель ломался и приходилось начинать всё сначала. А карандаш на глазах становился короче. Наконец Уле-Александр справился.
– Теперь хорошо? – спросил он Монса.
– Хорошо, только надо бы поострее, – ответил Монс.
– Ты прав, – вздохнул Уле-Александр и снова взялся за ножичек. Он так старался, что карандашная стружка летела во все стороны.
Вдруг грифель хрустнул.
– Сломался, – сказал Монс.
– Смотри, какой карандаш стал малюсенький – он теперь влезает в кармашек для чего хочешь. Больше я его точить не буду. Завтра всего два дня останется.
– Во сколько нам туда приходить? – спросил Монс.
– В двенадцать. И взрослые могут нас проводить.
– Понятно, – сказал Монс. – Всё равно все там будем.
– Конечно. Ну ладно, пойду отнесу пенал домой.
Выйдя от Монса, Уле-Александр увидел Оливера. Тот, как всегда, сидел на своём синем велосипеде, но вид у него был несчастный.
– Ужас, – сказал он. – Не хочу туда идти.
– Мне тоже немножко не по себе, – ответил Уле-Александр. – Хотя и любопытно тоже.
– Тебе-то что, – ответил Оливер, – тебя мама отведёт. А моя мама работает. Знаешь, как страшно одному идти?
– А папа ещё в больнице? Слушай, неужели у тебя нет какой-нибудь тёти или бабушки?
Оливер покачал головой:
– В городе нет.
– Ты можешь пойти со мной и мамой, – предложил Уле-Александр. – Но тебе, наверное, хочется своего отдельного взрослого, да?
– Конечно, мне хочется отдельного.
– Давай подумаем. Тётя Петра поведёт Иду, а мама Монса будет провожать Монса. Вспомнил! Я знаю одного ничейного взрослого – моя бабушка! Ты наверняка можешь взять её напрокат.
Оливер очень обрадовался.
– А можешь её спросить? – сказал он. – Передай ей от меня поклон и скажи, что я подарю ей индейца. Может быть, даже вместе с конём.
После обеда Уле-Александр побежал к бабушке.
– Ты хочешь получить индейца вместе с конём?
– Очень хочу. Можешь так и записать.
– Тогда тебе нужно проводить Оливера в школу в первый день. Его мама работает, а ему очень хочется прийти со своим отдельным взрослым.
– Как интересно! – обрадовалась бабушка. – Слышишь, дед? Я снова пойду в школу. Передай Оливеру, что я согласна и точно не забуду. Я зайду к вам заранее, чтобы нам не опоздать.
– Прекрасно, – сказал Уле-Александр.
В день, когда Уле-Александр шёл в школу в первый раз, он проснулся ни свет ни заря. Мама, папа и Кроха безмятежно спали. Если они хотят проспать всё на свете, это их дело, решил Уле-Александр, но он встанет пораньше и точно никуда не опоздает. К счастью, мама сложила на стул всё, во что ему сегодня одеваться.
Он в пять секунд натянул на себя одежду, оставалось только позавтракать. Есть Уле-Александр совершенно не хотел, но знал, что скажут на такое заявление мама с папой, и скрепя сердце решил хотя бы попробовать.
Он вышел на кухню, и Пуф очень ему обрадовался. Но и он не собирался вставать в такую рань, поэтому сонно лизнул Уле-Александра и тут же залез обратно в свою корзинку, свернулся клубком и уснул. Уле-Александр открыл хлебницу и достал буханку хлеба. Надо её нарезать. Уле-Александр положил хлеб на доску и взял чёрный ножик.
– Главное – не торопиться, – сказал он сам себе. – Тогда точно не порежешься.
Уле-Александр отлично справился, правда, куски получились довольно толстые, но это ведь не беда. Уле-Александр намазал на хлеб масло, а сверху варенье. Бутерброды вышли очень вкусные, но очень сытные, сразу чувствуется, кто их делал. Уле-Александр съел один и объелся. Остальные подождут папу с мамой, решил он.
Позавтракав, он открыл ранец и проверил, лежит ли в нём пенал. Тот был на месте, и в нём красовался новый длинный карандаш, который дал Уле-Александру папа взамен исструганного.
Тут наконец на кухню, зевая, вышла мама.
– Завтрак готов, ешь скорее, – сказал Уле-Александр.
– Иди поиграй на улице, – посоветовала мама. – До школы ещё четыре часа.
– Хорошо, – кивнул Уле-Александр. Вышел из квартиры, но через пять минут вернулся.
– Долго ещё ждать? – спросил он.
– Очень долго, – ответила мама.
– Плохо, – грустно сказал Уле-Александр. – Я ни дома усидеть не могу, ни на улице погулять.
– Знаешь что, – предложила мама. – А порисовать ты не хочешь? Нарисуй, как Уле-Александр идёт в школу.
– Это я могу, – кивнул Уле-Александр и взялся за рисунок. Накалякал его в две минуты и сказал: – Лучше я пойду посмотрю, как там остальные.
Сначала он спустился на четвёртый этаж к Иде. В дверях он столкнулся с её родителями, они опаздывали на работу.
– Поздравляю, школьник! – сказал папа Иды.
– И вас с праздником, – ответил Уле-Александр.
