Потом Уле-Александр познакомился с учительницей и пошёл в свой класс. Уле-Александр, Монс и Оливер, к их общей радости, попали в один класс.
Учительница очень мило поговорила с ними о том о сём и отпустила их домой. Уле-Александр прямо парил в воздухе, такое он чувствовал облегчение. Надо же было так глупо испортить себе всё лето мыслями о том, какая страшная и ужасная жизнь ждёт в школе, а там оказалось очень интересно.
Когда Уле-Александр пришёл домой, его послали в магазин.
– Ты сегодня в школу ходил? – спросила продавщица.
– Да, ты же знаешь.
– Что ты там делал?
– Громко ответил «Я!», – очень гордо сказал Уле-Александр. – И если ты ещё не ходишь в школу, то знай, что и тебе в первый школьный день придётся громко и внятно сказать «Я!», так что начинай тренироваться.
Вот как так получается, – спросил Уле-Александр, – только что радовался и вдруг огорчился?
– Ты какие-то трудные вопросы задаёшь, – ответила мама. – А сейчас ты грустишь или радуешься?
– Не радуюсь, – ответил Уле-Александр. – Вот если бы у меня было сто пятьсот тысяч миллионов крон, тогда бы я радовался.
– Это неизвестно, – вздохнула мама.
– Во всяком случае, я бы очень обрадовался, если бы у меня было пятьдесят эре на мороженое, – сказал Уле-Александр.
– Это тоже неизвестно. Мороженое ты съешь за пять минут и снова станешь искать, чем себя порадовать.
– Сегодня меня всё равно никак не порадовать, – грустно сказал Уле-Александр, – потому что Оливер, Монс и Ида заняты и мне не с кем играть. А кроме того, есть одна вещь, о которой я не хочу говорить, а она меня огорчает больше всего.
– Если ты не хочешь говорить, мне трудно узнать, о чём речь, – ответила мама. – Но я твёрдо знаю, что часто нас радуют совсем маленькие простые мелочи.
Уле-Александр пробубнил что-то непонятное. Мама стала убирать со стола. Уле-Александр смотрел-смотрел и тоже включился.
Потом мама мыла посуду, а Уле-Александр её вытирал.
– Значит, ты не хочешь узнать, чего я не хочу говорить? – спросил Уле-Александр.
– Хочу, – сказала мама, – но не хочу давить на тебя. Будет охота, сам расскажешь.
– Мне вообще-то хочется, – объяснил Уле-Александр, – но я не знаю, как тебе сказать.
– Сейчас я лопну от любопытства. Я едва сдерживаюсь, чтобы не начать выпытывать у тебя.
Уле-Александр улыбнулся во весь рот: смешно, что маме так хочется узнать, что он не хочет ей говорить.
– Скажи немножко, – попросила мама.
– Ты очень рассердишься, – вздохнул Уле-Александр и снова огорчился.
– Да? – сказала мама. – Давай тогда я сразу посержусь, а потом ты расскажешь. Слушай: Уле-Александр, как только тебе такое в голову пришло? Что мне с тобой делать, скажи на милость?
– Нет, ты не так будешь сердиться. Ты скажешь: «Опять ты об этом, Уле-Александр? Сколько можно обсуждать одно и то же? Я ведь сказала тебе…» Вот так ты будешь сердиться.
– Ладно, – кивнула мама. – Опять ты об этом, Уле-Александр? Сколько можно обсуждать одно и то же? Ну всё, я посердилась. Теперь говори спокойно.
– Хорошо. Начинается на «р».
– Р-р-р-р-р, – зарычала мама. – Нет, Уле-Александр, скажи ещё букву.
– Ра, – подсказал Уле-Александр.
– Ра, ра, ра… – задумалась мама.
– Ран, – продолжал подсказывать Уле-Александр.
– Ран, ран, ран, – повторила мама несколько раз. – Нет, я не знаю никакого рана.
– Ра-не.
– Угадала! – закричала мама. – Ранец!
– Правильно, – сказал Уле-Александр. – Молодец. Только ты всё равно меня не слышишь, хотя я тебе много раз говорил.
– А вот и нет, – сказала мама. – Мне кажется, я понимаю, что ты хочешь сказать.
– В школу с такими ранцами никто не ходит. И все ко мне задираются: а чего это ты с таким ранцем? У тебя чего, нет нормального, как у нас? Я не знаю, что им отвечать. Они меня замучили.
Когда Уле-Александра собирали в школу, родители не стали покупать ему ранец. Папа отдал ему свой. Он был почти новенький, потому что папа носил его всего один год, а потом перешёл в старшую школу и уже ходил с сумкой. А ранец лежал бережно упакованный и ждал своего часа.
Папа не стал никому его отдавать, он мечтал, что, когда у него родится сын, он подрастёт и будет ходить в школу с этим прекрасным ранцем.
Тот и вправду был очень хорош. Коричневый, из свиной кожи и с кожаным ушком на замке.
И в первый день Уле-Александр пошёл в школу с ранцем, который казался ему очень хорошим. И на следующий день, и ещё дня три Уле-Александр был по-прежнему очень доволен своим ранцем. Но потом несколько вредных ребят стали над ним смеяться.
– А чего это ты с таким ранцем?! – кричали они на весь школьный двор. – У тебя чего, нет нормального, как у нас?
Уле-Александр пугался и ничего не отвечал. Но, когда они и на следующий день не унялись и продолжали дразнить его из-за ранца, Уле-Александр рассвирепел. Он метал в них грозные взгляды, но не мог придумать достойного ответа.
Из-за этого глупого ранца ходить в школу стало совсем не так приятно, как показалось вначале.
– Оливер тоже огорчается, – пожаловался Уле-Александр маме. – У него заплатка на попе, а они тычут пальцами и ржут.
