Ида сидела на стуле в полной готовности. Косички туго заплетены, платье отглажено, на спине ранец. Но бедная тётя Петра! Она не успела собраться и металась по дому в халате, пытаясь навести порядок. Взяла сыр со стола, чтобы убрать, но некстати вспомнила, что не застелила постели. Пошла стелить постели и припомнила, что не погладила платье, в котором ей идти в школу. Включила утюг, но поняла, что накопилось слишком много грязной посуды, и принялась её мыть.
Тогда Ида сказала:
– Уле-Александр, придётся нам сегодня помочь тёте Петре, иначе порядка не будет. Давай сначала уберём со стола.
– О, какие вы милые, дети, – сказала тётя Петра. – Как вы меня выручили! А то я сегодня рассеянная.
Ребята убрали со стола и пошли стелить постели.
– Тётя Петра, только дай честное слово, что ты быстро оденешься, – попросила Ида.
– Конечно, – очень уверенно сказала тётя Петра. – Только платье поглажу.
А утюг тем временем сильно разогрелся. Тётя Петра лихо провела им по платью, утюг сердито зашипел, тётя Петра вскрикнула… и на платье прямо на животе расплылось коричневое пятно.
– Какой ужас! – простонала тётя Петра. – Что же мне делать? Это моё единственное подходящее платье. Не могу же я идти в школу в рабочем халате, в котором рисую.
– В первый день точно не можешь, – ответила Ида. – Давай подождём, пока утюг остынет. Ты догладишь платье, и мы на него посмотрим.
– Что бы я без тебя делала, Ида? Ты такая разумная! – сказала тётя Петра.
Она немножко выждала и погладила всё платье, утюг стал уже подходящей температуры, так что новых пятен тётя Петра не насажала. Она решительно надела платье на себя… и снова огорчилась, потому что коричневое пятно очень бросалось в глаза.
– Придумала! – вдруг сказала тётя Петра. И притащила свою большую плетёную сумку, с которой ходит на рынок.
Она держала её у живота, и теперь никто в целом мире не догадался бы, что утюг оставил след на платье, – посреди квартиры стояла нарядная дама в наглаженном платье и с большой сумкой.
– Очень хорошо, – одобрительно кивнула Ида. – Тебе осталось только причесать волосы, а то ты очень лохматая.
– Да, да, сейчас, – всполошилась тётя Петра.
Но волосы тёти Петры любили причёсываться долго, и чем больше она их расчёсывала, тем пышнее торчали они во все стороны и уже почти закрыли ей лицо.
– Попробуй намочить расчёску, – посоветовал Уле-Александр, – обычно помогает.
Тётя Петра вышла в ванную, а когда вернулась, её было не узнать – волосы лежали гладко, как прилизанные.
– Честно, мне больше нравится, когда ты курчавая, – сказал Уле-Александр.
– Они сейчас высохнут, – успокоила его тётя Петра, – и станут ещё пышнее, чем были. Ну всё, я готова идти в школу.
– Я чуть не забыл с вами, что сам иду в школу, – вдруг вспомнил Уле-Александр. – Мне пора бежать. Увидимся в школе.
Оказалось, что дома его дожидаются и бабушка, и Оливер. На бабушке был красивый красный кардиган, когда-то Уле-Александр ходил с ней вместе его покупать. Оливер сидел важный и гордился, что бабушка так красиво нарядилась.
Мама тоже было готова, и они тронулись в путь.
Уле-Александр и Оливер сперва убежали вперёд, но ближе к школе Уле-Александр взял маму за руку, а Оливер пристроился к бабушке.
На школьном дворе яблоку негде было упасть: множество детей, и с каждым свой взрослый. Дети не носились вокруг, как обычно, а стояли тихо и чинно: ждали.
– Ты знаешь, что мы будем делать? – спросил Уле-Александр.
– Я думаю, вы просто поздороваетесь с учительницей, и всё, – ответила мама.
– Фуф, как мне всё это не нравится, – сказал Уле-Александр.
Так они простояли довольно долго, пока наконец из школы не вышел человек и не закричал громким голосом, что все приглашаются в физкультурный зал.
– Это завуч, – представила его мама.
В зале завуч объявил, что сейчас будет читать список первоклассников, а кто услышит своё имя, должен говорить «Я!» как можно громче.
– Не зря я боялся, – вздохнул Уле-Александр. – Начинается.
– Ничего страшного, – подбодрила его мама. – Просто скажешь «Я!», и всё.
– Это страшно, – ответил Уле-Александр.
Он стоял и произносил про себя «Я!» каждый раз, как выкликали новое имя. Похоже, до Уле-Александра этот завуч нескоро доберётся. Уле-Александр услышал, что назвали Иду и она как ни в чём не бывало ответила «Я!».
Потом назвали много разных имён, Уле-Александру незнакомых, но вдруг он услышал фамилию Монса.
Повисла долгая пауза, наконец Монс тихо сказал: «Я».
Потом перечислили ещё много-много имён и дошли до Оливера. Но он якать не любил, поэтому отвечать не стал. Бабушка пропела: «Я-я-я!» – так что он мог и не говорить ничего.
«Я-я-я-я», – повторял Уле-Александр про себя, но, когда очередь наконец дошла до него, он не смог произнести ни звука! Рот открывался, губы шевелились, но ни звука не было слышно! Уле-Александр рассердился. Он так долго тренировался, а голос его подводит.
Уле-Александр глубоко вдохнул и наконец крикнул «Я!». Да так, что стены задрожали.
– Вот молодец, – похвалил его завуч.
