Первый убьет меня. Раздавит как муху и мокрого места не оставит.
«Как меня угораздило оказаться в списке его врагов?» — Ники охватила самая настоящая паника.
Ехидный смешок Второй был ей ответом. Разведчица много знала и понимала гораздо больше, нежели человеческая девушка, но отчего-то не желала делиться своими соображениями с соседкой. И дело было даже не во внутренних разногласиях и обоюдной непримиримости. Глухая стена, вставшая на границе между моими воспоминаниями, мешала им обеим.
Солнце закатилось за горизонт, погрузив туннель в непроглядный обычному глазу мрак. А наша разведгруппа, предварительно перекусив, двинулась в обратный путь.
— Надеюсь, ты оценила мой щедрый жест? — Командир подошел ко мне, так и просидевший все время в раздумьях на полу.
Со стороны могло показаться, что он просто не вмешивался, но на деле негласно позволил мне сначала тряхнуть Дока, а потом разговорить Волчонка. Раньше я определенно могла бы получить моральное удовольствие от произошедшего, но теперь сама мысль о совершении насилия была противна. Семь лет я перестраивала себя под Ники, меняла характер, очеловечивала внешность, адаптировалась под людей. А теперь, стирая истинные качества, уже она делала из меня свое подобие — наивное, преданное высоким идеалам, слабое и ранимое существо.
«Ага, та еще притворщица. — Вторая всегда была предельно откровенной. — Подвинься!»
Почувствовав истощение Ники, потерявшей все надежды на возвращение, разведчица встала у руля. Впрочем, ликвидация андроида, к которому я успела крепко привязаться, оказалась ударом для всех.
— Выбирай. — Командир отвлек меня от грустных мыслей, протянув руки.
Правая, пустая, была раскрыта ладонью вверх, а левая, зажатая в кулак, держала Оковы Верности. Древние браслеты страха не внушали, никто, кроме Четвертого не верил в их работоспособность, и в предложенном контексте они несли разве что символический смысл. А вот отказаться от поддержки Командира означало совершить еще одну глупость. И Вторая, будучи девочкой умной, ухватилась за свободную руку….
Плато мы пересекали под звездами. Их было столько, что местность утопала в холодном, мертвом свете и хорошо просматривалась в широком радиусе вокруг. Но вот пустошь закончилась, а бродить в зарослях, кишевших ночными тварями, было не лучшей идеей, потому Командир отдал приказ располагаться на ночлег возле самой кромки леса. В какой-то момент мы с Доком остались наедине.
— Что бы ни говорили, Первый твой друг, — с нажимом произнес ученый, раскатывая одеяло на еще теплой земле. — Не сомневайся в нем.
— Неужели? Такой же, как ты?
Я до последнего сдерживала поезд из бушующих эмоций, несущийся на всех парах. Но Док знал на какие рычаги давить, дабы ускорить его ход.
— Я более… деликатный.
— Издеваешься? Это ведь ты пытался сделать из меня сумасшедшую! — зашипела я по-змеиному.
— Случилась утечка информации….
— Во имя Короны, хватит врать! — Ярость кипела в моих венах. Руки начали светиться, обнажая паутину кровеносной системы. — В лаборатории седьмой уровень защиты. Даже воздух оттуда нельзя вынести!
Силы было мало, и те последние крохи, что оставались, перегорели за несколько секунд. Я выдохнула, раздраженно дернув плечами. За ночь резерв хоть немного да наполнится, но пора привыкать, Вторая, что временами ты становишься безоружной как дитя.
— Должно быть, невероятно скучно слыть единственным на весь город безумцем. Одиночество так и съедает, да?
Поступки Дока не стоили оправданий. Прошло то время, когда я могла из жалости закрыть глаза на его оплошности. Ученый в ответ застыл столбом. Шестеренки пришли в движение, но тут же остановились — одну заклинило. Слюнозаменяющая жидкость не успела стечь и теперь сгустком встала в патрубке.
Поперхнулся, бывает.
По его реакции было невозможно понять, то ли мое обвинение попало в точку, то ли, наоборот, оказалось ошибочным.
— Я к этому не причастен, хоть и — не буду скрывать — считаю такое стечение обстоятельств весьма удачным.
Он опустил взгляд и вдруг сорвался на крик:
— В Улье хорошая репутация опаснее дурной славы! Первый перегнул палку, вознес тебя почти до небес и едва не столкнул вниз. Радуйся, что кто-то решил подкорректировать твое резюме…
Впервые Док разговаривал со мной на повышенных тонах. А я, опешив, замерла в полуобороте и смотрела, как багровеет единственный «живой» участок на его лице — лоб. К счастью, после памятной катастрофы, главная ценность ученого оказалась нетронутой. Головной мозг физически остался цел, и этот факт сохранил ему жизнь и место в Улье.
— Слишком многим ты нравишься, — проскрипел износившийся, полустертый голосовой механизм. — Сильная, справедливая, надежная! Еще невероятно талантливая, пожертвовавшая несколько лет жизни на благо будущего… Мне продолжать?
— Да какое ты право имеешь влезать в мою жизнь?!
— Я? — переспросил Док, будто рядом стояло еще несколько кандидатов. — Я хочу ее сохранить. Ты сильно изменилась, многие вещи забыла. И я чувствую в происходящем свою вину.
— Неужели? — Прозвучало довольно язвительно. — Очень странный способ просить прощения.
