— Из-за меня ты попала в этот проект и память потеряла тоже… — Он не успел договорить, почувствовав приближение Командира и Четвертого, замолк на середине предложения.
А я стояла, растерянная и оглушенная, пыталась что-то вспомнить и не могла. Стоило копнуть в детали, как вновь упиралась в глухую стену!
События развивались стремительно: авария на Пристани, ломота в висках, три ночи в лазарете, затем аудиенция с Королевой. Суть разговора выпала из памяти, явственно сохранились лишь чувства, с которым я покидала Красные палаты: неприятный осадок и злость, жгучая до слез.
Через пару недель была вылазка к отверженным — миссия на грани фола. Спешная подготовка, средства, не оправданные целью, первые шаги без привычного груза за спиной и дезинформация разведцентром, что ударила под дых. Тонна грима не только не спрятала нашу Силу, своим химическим запахом она выдала нашу маскировку с потрохами.
Помню, у Королевы в то лето особенно остро развилось чувство страха. Она видела зреющие заговоры даже в кучке несчастных, поломанных существ. Но, стоило признать, интуиция Ее Величества не подвела: ранее слонявшиеся по одиночке, отверженные объединялись в стаи, у каждой из которых был теперь вожак. Принцип его выбора оставался неясен, однако за счет отличительных черт — предводители привязывали к затылку деревянную рогатину — их легко было распознать и ликвидировать с воздуха. Должно быть, моя память посчитала сей нелепый атрибут власти более стоящим для сохранения, нежели диалог с Ее Величеством. Впрочем, не будем о больном…
Не успела я вернуться со свежими данными об отверженных, как в тот же день получила новое распределение — приглашение от Королевской лаборатории в проект следующего года, носивший гордое названием «Альфа-6». На следующий день мой жизненный путь сузился до одного маршрута: койка в жилом блоке — койка с пищащими датчиками.
Научные сотрудники с Доком во главе все же преуспели: вылепили из Второй разведчицы человеческую девушку Ники.
— До рассвета два часа. Всем отбой. — Из зарослей, прихрамывая, вышел Командир и принес с собой запах смерти. Его грудь по диагонали рассекала рваная рана, ошметки порванной брони и кожи клочьями свисали с краев. Четвертый, вернувшийся с ним, выглядел заметно свежее.
— А как же?.. — Я кивком указала на капавшую кровь — след, тянувшийся от самого леса. Более четкого указателя для оголодавших тварей и не сыскать.
— Периметр защищен лучше, чем Улей, — усмехнулся Командир, тяжело приземляясь на расстеленное Доком одеяло. — И пошуровали мы знатно.
Четвертый бросил на землю возле меня сумку с круглым по виду содержимым размером с футбольный мяч. Из нее торчала обломанная ветка, смутно напоминающую корону отверженных.
— Фаворитом быть не захотел, а вот лесорубом, смотрю, подрядился.
Но, вопреки моим ожиданиям, никакой реакции на ехидное замечание не последовало. Ведущий разведчик, не оставив места застывшему в растерянности ученому, сел рядом с Командиром и вытянул ноги.
— Второй за сегодня. Первого, увы, ты целиком сожгла в порыве гнева у Пристани.
— Иначе пришлось бы тебе тащить две коряги… — тихо пробормотала себе под нос, завершая все приготовления ко сну.
— Бесправные ублюдки имеют право избирать себе вождя, ну не абсурдно ли? — неожиданно зло прошипел Четвертый, глядя на то, как начальство, отмахнувшись от помощи, самостоятельно обрабатывает себе рану, зажав в зубах деревяшку. — Вырезать их надо! Всех до единого. Поди, мир чище станет.
«Не станет», — чуть слышно прошептала Ники. И я не могла с ней не согласиться.
Этот мир ничто не спасет. И все, кроме Четвертого разведчика, это понимали.
Как только занялся рассвет, мы углубились в заросли. Проинформированные ученым о тяжести утраты Ники любимого мужа — якоря-андроида, остальные члены разведгруппы не дергали меня по ерундовым вопросам, лишь пристально наблюдали. С Доком я больше не разговаривала, хоть тот и старался всеми способами выяснить мое внутреннее состояние и уточнить «степень адекватности». А Волчонка пинками выпроводили еще в туннеле. Зачем кормить лишний рот, если никакой пользы он не принесет? В высокогорье было мало съедобной флоры и фауны, потому в ход пошли припасы. У барьера остались несколько обугленных мертвяков и две туши неопознанных существ.
«Если поторопишься, отхватишь себе лучший кусок» — с таким комментарием Командир создал силовую плеть и шарахнул ей об стену. Эффектная штука, надо сказать, но в бою абсолютно бесполезная. Имея весьма тонкую и клетчатую структуру, она распадалась при столкновении с более плотным объектом. Однако парня тут же как ветром сдуло, он и не догадывался, что ему погрозили обычной мухобойкой.
Ники было жаль Волчонка. То ли неуемный материнский инстинкт, то ли человеческое сострадание, а может, и оба фактора разом были тому виной.
«А хочешь, вспомним время, когда единственно, кого ей не было жаль, так это людей?» — лукаво осведомилась Вторая и, не дождавшись ответа, погрузила меня в воспоминания человеческой девушки, жизнь которой началась со знакомства с Киром…
