Теперь все во 2-й роте могли его слышать: быстрые пулеметные очереди и более тяжелые удары безоткатных орудий. Это была большая засада и добыча того стоила: две роты, десять грузовиков и взвод танков. Рота Леузона не нуждалась в дальнейших приказах. Примерно в 15.30 они начали бегом возвращаться к ПК-15, через пять минут их догнал 4-й взвод 5-го бронетанкового полка под личным командованием командира эскадрона капитана Дусе.
Возле ПК-15 действительно разверзся ад. 4-я рота 1-го Корейского батальона только что прошла через позиции 1-й роты и собиралась занять позицию дальше по дороге, когда без единого звука и какого-либо предупреждения все грузовики роты попали под шквал пулеметного и ружейного огня с южной обочины шоссе. Прежде чем бойцы успели остановить машины, первый грузовик взорвался в облаке пламени, перекрыв дорогу, а второй врезался в первый. Через несколько мгновений из зарослей снова раздался крик «Тьен-лен!» и регулярные солдаты Вьетминя (19-й батальон 108-го полка и 30-й отдельный батальон из соседней «Межзоны V») начали продираться через заросли кустарника.
4-я рота состояла из опытных солдат; те кто мог сражаться, с трудом выбрались из грузовиков и направились к более высокой северной обочине шоссе. К 15.25, как раз в тот момент, когда сержант Ли-Сом впервые услышал стрельбу, уцелевшие солдаты 4-й роты, которыми теперь командовали капралы (ибо все старшие унтер-офицеры и офицеры уже были ранены), окопались для последнего боя. На самом деле, их набралось достаточно, чтобы провести две неэффективные контратаки, в надежде спасти некоторых раненых от поджаривания в горящих машинах, или от использования в качестве щитов бойцами Вьетминь, наступавшими через дорогу. Более того, сообщение по рации дошло до командного пункта и каждое свободное подразделение группы были на пути к ПК-15. 2-я рота 43-го колониального так и не получила это сообщение, но уже начала марш обратно по собственной инициативе.
Первой на место прибыла арьергард роты, с двумя легкими танками и головным полугусеничным БТР, который помчался в центр засады, надеясь, что появление бронетехники, по крайней мере, напугает вьетов и даст 4-й роте шанс перегруппироваться. Но вьеты тоже были закаленными частями. Полугусеничный БТР «Динго» (французские машины имели собственные имена, начинающиеся на ту же букву, что и рота. Прим. автора), был остановлен прямым попаданием снаряда безоткатного орудия в переднюю ось, а последовавший обстрел открытой машины пулеметным огнем ранил сержанта Лема, командира машины, и его наводчика, капрала Тран Ван Срея. Чрезвычайно плотный и точный огонь по смотровым щелям идущих следом танков также ранил часть их экипажей, и пехота вьетов начала карабкаться на машины.
По счастливой случайности, прибытие 4-го танкового взвода под командованием капитана Дусе, спасло подразделение от полного уничтожения. Используя свои танки, стреляющие из всех орудий по остановившейся колонне, они расчистили дорогу достаточно, чтобы бронетехника образовала квадрат, в который теперь собрались все уцелевшие пехотинцы роты. Это замедлило Вьетминь только на мгновение. С 16.00 до 17.00 они предприняли четыре атаки против танков, по-видимому, полностью игнорируя свои собственные потери. Дважды они забирались на танк «Дьябль» и обездвиженный «Динго», только для того, чтобы быть отброшенными назад в рукопашной схватке и казалось, на мгновение, что танкам у которых уже заканчивались боеприпасы после почти 90 минут интенсивного боя, наступил конец,.
Как ни странно, молчала артиллерия группы.
- Черт побери, где артиллерия? - спрашивал Дусе по рации командный пункт группы.
- Пока не можем вмешаться — последовал ответ, - Над вами один из наших «мушаров».
В шуме боя «мушар» - на французском жаргоне «шпион» или «стукач» - маленький, изящный на вид самолет-наблюдатель был совершенно незаметен, но теперь шум его мотора был слышен отчетливо. А за жужжанием его двигателя слышался гортанный рев более тяжелых самолетов — Б-26 из Нячанга, заходящих в крутом пике, их высокое хвостовое оперение сверкало в лучах заходящего солнца. Бойцы Вьетминя тоже их услышали, и они быстро прервали контакт, чтобы отойти в глубину леса, но недостаточно быстро для Б-26. В дикой карусели, используя еще дымящиеся машины 4-й роты как ориентир, они опустились до верхушек деревьев, сбросив черные сигарообразные канистры. Свист, мгновение тишины, а затем пламя, немедленно увенчанное огромной черной волной — напалм, загущенный бензин, который прилипает к коже и одежде.
