Жуткий ночной кошмар наконец стал реальностью. С этого момента миссис Эллисон могла помочь только правда. Она могла отсрочить объяснение, отложить его на будущее, придумав массу мелких отговорок, но правда в итоге все равно выплывет наружу. Очевидно, что лучше рассказать все сразу, без долгих смертельных мук. Терять больше нечего, вопрос только в том, в каком виде лучше преподнести эту жуткую правду.
Кэролайн неумолимо взирала на нее.
Старая дама тяжело вздохнула:
– Да, я послала это письмо от твоего имени, чтобы заманить его сюда. Я знала, что он придет, ради тебя…
В любой другой раз миссис Филдинг могла бы смущенно вспыхнуть, чем принесла бы злорадное удовлетворение старой женщине. Теперь же она едва обратила внимание на эту преамбулу.
– И я жду объяснения причины такого поступка, – холодно бросила Кэролайн.
– Конечно, – опять глубоко вздохнув, пожилая дама почувствовала щемящую боль в груди. – Я организовала это, чтобы Джошуа застал тебя наедине с ним и запретил ему появляться здесь.
Кэролайн, сминая юбки, опустилась на стул, словно ноги внезапно перестали держать ее.
– Почему? С чего вы могли так невзлюбить его, не говоря уже о том, чтобы решиться на… на такую…
Она растерялась, будучи не в силах подобрать нужных слов, и просто умолкла, пребывая в полнейшем недоумении.
Выбора не осталось. Кэролайн должна была все узнать. Если уклониться от объяснений сейчас, потом может быть только хуже. Да, пора. Безнадежно и немилосердно должна открыться тайная боль полувековой давности.
– Потому что он знает. Должен знать! – хрипло выдавила старая дама. – Я думала, что не смогу жить с этим. Теперь, видно, придется…
– Знает? – Миссис Филдинг слегка склонила голову. – Что знает? Что такого он мог знать, что заслуживало бы таких…
Да, ночной кошмар обретал реальные черты, его уже не спрячешь в глубине памяти. Он неотвратимо поднимал жуткие картины, вытаскиваемые из потаенных уголков сознания, и раскрывался во всем своем первобытном ужасе. Даже если б старая леди могла забыть его, хотя бы на день, другие уже никогда не забудут. Она как-то утратила контроль над ним.
Кэролайн подалась вперед на стуле, еще больше смяв юбки.
– Мама! Что, по-вашему, мог знать Сэмюэль? – Она облизнула губы. – Что вы не были замужем за его отцом?
Пожилой даме захотелось рассмеяться. Это могло бы стать позором… конечно, могло бы и означало бы также, что ее дети – незаконнорожденные. Но такой позор казался сущим пустяком в сравнении с тем, что ей придется, видимо, рассказать бывшей невестке.
– Нет, я вышла за него замуж, – ответила Мария. – Он совершенно законно развелся с Элис, и я знала о ее существовании. Мой отец сам привел меня к алтарю.
– Тогда что же? – настойчиво спросила Кэролайн. – Очевидно, это как-то связано с Элис или с тем, что мог узнать от нее Сэмюэль…
– Да, связано. Связано и с тем, почему она уехала. Разве тебя никогда не удивляло, почему она решилась на такой ужасный, такой опасный шаг, и законно, и общественно неприемлемый?
– Ну, разумеется, удивляло, – мгновенно отозвалась миссис Филдинг. – Но едва ли я имела право спрашивать. Я предполагала, что она сбежала с кем-то, а потом тот мужчина бросил ее, и после этого она, конечно, не могла вернуться к нашему дедушке. И ей пришлось бежать до того, как она поняла, что ждет ребенка. Никто бы не усомнился в том, кто отец Сэмюэля.
– Да, возможно, кто-то и мог бы предположить такое, – очень тихо признала Мария. – Но на самом деле все обстояло иначе.
Должно быть, в ее голосе появился новый оттенок, поразивший Кэролайн, более проникновенный и острый оттенок трагедии. Миссис Филдинг едва ли испытала сочувствие, но в ее глазах появилось мягкое внимание, которое уже не определялось одним лишь осуждением.
– Так почему же она уехала? – почти шепотом спросила Кэролайн.
Настал решающий момент. Марии показалось, что она уже летит в черный, зловонный омут с ледяной водой, от которой перехватывало дыхание.
– Потому что он принуждал ее к своим чудовищным играм… насиловал жестоко и мучительно, зверски унижая, низводя до уровня животного, до уровня рабской твари… – Произнося это, она словно слышала чей-то чужой голос.
Кэролайн задохнулась, точно ее ударили. Побелели даже ее губы, а глаза отразили пустынный мрак. Она попыталась что-то сказать, но голос изменил ей, и тогда она резко встряхнула головой, словно пыталась избавиться от какого-то наваждения.
– Я так и думала, что ты не поверишь мне, – тихо заметила старая дама. – Никто не поверил бы. Об этом невозможно рассказать… никому… никогда.
– Но… но вы же не знали Элис! – возразила миссис Филдинг. – И Сэмюэль не говорил вам…
Она опять умолкла и пристально взглянула в глаза бывшей свекрови. За все годы их общения Кэролайн никогда еще не видела в них такого откровенного отчаяния. Она потрясенно втянула в себя воздух и медленно выпустила его.
– Вы подразумеваете… – Она зажала рукой рот, словно боялась, что с них сорвутся ужасные слова. – Подразумеваете, что он поступал так… и с вами…
– Не надо говорить этого! – взмолилась Мария.
