| There were so many diseases that it took a truly diseased mind to even think about them as often as he and Hungry Joe did. | Болезней было такое множество, что только люди с больной психикой, такие, как Йоссариан и Заморыш Джо, были способны постоянно о них думать. |
| Hungry Joe collected lists of fatal diseases and arranged them in alphabetical order so that he could put his finger without delay on any one he wanted to worry about. | Заморыш Джо вел список смертельных заболеваний и располагал их в алфавитном порядке, чтобы в любой момент разыскать любую болезнь, занимавшую в данный момент его воображение. |
| He grew very upset whenever he misplaced some or when he could not add to his list, and he would go rushing in a cold sweat to Doc Daneeka for help. | Он буквально не находил себе места, когда какая-нибудь болезнь попадала не в ту графу или когда он не был в состоянии добавить к своему списку ничего новенького. Обливаясь холодным потом, он врывался в палатку к доктору Дейнике, моля о помощи. |
| 'Give him Ewing's tumor,' Yossarian advised Doc Daneeka, who would come to Yossarian for help in handling Hungry Joe, 'and follow it up with melanoma. | - Скажи ему, что у него опухоль Юинга, -подсказывал Йоссариан доктору Дейнике, когда тот приходил посоветоваться, как поступить с Заморышем Джо. - И подкинь еще к этому меланомку. |
| Hungry Joe likes lingering diseases, but he likes the fulminating ones even more.' | Заморыш Джо обожает продолжительные болезни, но еще больше ему нравятся болезни, бурно протекающие. |
| Doc Daneeka had never heard of either. | Ни о той, ни о другой болезни доктор Дейника и понятия не имел. |
| 'How do you manage to keep up on so many diseases like that?' he inquired with high professional esteem. | - Как ты ухитряешься удерживать в памяти столько названий? - спросил он, и в голосе его послышалось высокое профессиональное уважение. |
| 'I learn about them at the hospital when I study the Reader's Digest.' | - Я выучил их в госпитале читая "Ридерс дайджест". |
| Yossarian had so many ailments to be afraid of that he was sometimes tempted to turn himself in to the hospital for good and spend the rest of his life stretched out there inside an oxygen tent with a battery of specialists and nurses seated at one side of his bed twenty-four hours a day waiting for something to go wrong and at least one surgeon with a knife poised at the other, ready to jump forward and begin cutting away the moment it became necessary. | Боясь всяких заболеваний, Йоссариан порой испытывал искушение навсегда переселиться в госпиталь и прожить там остаток дней своих, распростершись в кислородной палатке, в окружении сонма врачей и сестер. И чтоб обязательно поблизости точил нож о нож хирург, готовый по первому сигналу броситься что-нибудь вырезать у Йоссариана. А на что можно надеяться в эскадрилье? |
| Aneurisms, for instance; how else could they ever defend him in time against an aneurism of the aorta? | Взять хотя бы аневризму. Разве в эскадрилье ему спасут жизнь, если вдруг у него обнаружится аневризма аорты? |
| Yossarian felt much safer inside the hospital than outside the hospital, even though he loathed the surgeon and his knife as much as he had ever loathed anyone. | Нет, что ни говорите, а в госпитале Йоссариан чувствовал себя куда спокойней, чем за его стенами, хоть и испытывал к хирургу и к скальпелям такое же отвращение, как и ко всей прочей медицине. |
