| The good-humored, friendly crinkles about his eyes were white with tension and oily with grime as he kept unrolling an interminable bandage around the bulky cotton compress Yossarian felt strapped burdensomely to the inside of one thigh. | Добрые, славные морщинки у его глаз, запачканные маслом, побелели от напряжения. Макуотт накручивал один виток бинта за другим, прижимая толстый тяжелый ком ваты к внутренней стороне бедра Йоссариана. |
| 'Nately's at the controls. | - За штурвалом Нейтли. |
| The poor kid almost started bawling when he heard you were hit. | Бедный малыш чуть не разревелся, когда услышал, что в тебя попали. |
| He still thinks you're dead. | Он все еще думает, что тебя убили. |
| They knocked open an artery for you, but I think I've got it stopped. | Тебе перебило артерию, но, по-моему, мне удалось остановить кровь. |
| I gave you some morphine.' | Я впрыснул морфий. |
| ' Give me some more.' | - Впрысни еще. |
| ' It might be too soon. | - Так часто нельзя. |
| I'll give you some more when it starts to hurt.' | Когда почувствуешь боль, я впрысну еще. |
| ' It hurts now.' | - У меня и сейчас болит. |
| 'Oh, well, what the hell,' said McWatt and injected another syrette of morphine into Yossarian's arm. | - Как я рад, как я рад, мы попали к черту в ад! -Сказал Макуотт и впрыснул еще одну ампулу морфия в руку Йоссариана. |
| 'When you tell Nately I'm all right...' said Yossarian to McWatt, and lost consciousness again as everything went fuzzy behind a film of strawberry-strained gelatin and a great baritone buzz swallowed him in sound. | - Когда ты скажешь Нейтли, что я жив... - начал Йоссариан и снова потерял сознание. Перед глазами его поползла клубнично-красная желатиновая пленка, и густой баритональный гул накрыл его с головой. |
| He came to in the ambulance and smiled encouragement at Doc Daneeka's weevil-like, glum and overshadowed countenance for the dizzy second or two he had before everything went rose-petal pink again and then turned really black and unfathomably still. | Йоссариан очнулся в санитарной машине и, увидев унылый птичий нос Дейники и его пасмурную физиономию, ободряюще улыбнулся доктору, но через несколько секунд сознание покинуло его, перед глазами закружились лепестки роз, потом все почернело, и непроницаемая тишина поглотила его. |
| Yossarian woke up in the hospital and went to sleep. | Он проснулся в госпитале и тут же снова уснул. |
| When he woke up in the hospital again, the smell of ether was gone and Dunbar was lying in pajamas in the bed across the aisle maintaining that he was not Dunbar but a fortiori. | Когда он опять проснулся, запах эфира улетучился, а на кровати через проход лежал Данбэр в пижаме и утверждал, что он вовсе не Данбэр, а Фортиори. |
| Yossarian thought he was cracked. | Йоссариану почудилось, что Данбэр тронулся. |
| He curled his lip skeptically at Dunbar's bit of news and slept on it fitfully for a day or two, then woke up while the nurses were elsewhere and eased himself out of bed to see for himself. | Когда Данбэр сообщил, что он Фортиори, Йоссариан скептически скривил губы и после этого день или два проспал непробудным сном, а открыв глаза, увидел, что вокруг суетятся сестры. Он поднялся и осмотрел себя. |
