| 'You leave Havermeyer alone,' Colonel Korn ordered Yossarian curtly. | - Оставьте Хэвермейера в покое! - отрывисто приказал подполковник Корн. |
| He recognized Yossarian as the drunk who had accosted him roughly at the officers' club one night before the first mission to Bologna, and he swung his displeasure prudently to Dunbar. | В Йоссариане он узнал того пьяницу, который нахамил ему в офицерском клубе накануне первого налета на Болонью, и поэтому счел за благо переадресовать свое неудовольствие Данбэру. |
| 'Why don't you want to bomb the village?' | - Почему вы не хотите бомбить деревню? |
| ' It's cruel, that's why.' | - Это жестоко, вот почему. |
| 'Cruel?' asked Colonel Korn with cold good humor, frightened only momentarily by the uninhibited vehemence of Dunbar's hostility. | - Жестоко? - переспросил подполковник Корн с холодной насмешливостью. Его не более чем на миг напугала нескрываемая лютая враждебность Данбэра. |
| 'Would it be any less cruel to let those two German divisions down to fight with our troops? | - Вы считаете менее жестоким пропустить эти две немецкие дивизии, чтобы они обрушились на наши войска? |
| American lives are at stake, too, you know. | На карту поставлены жизни американцев, вы это знаете? |
| Would you rather see American blood spilled?' | Или вы хотите, чтобы пролилась американская кровь? |
| ' American blood is being spilled. | - Американская кровь и так льется. |
| But those people are living up there in peace. | Но эти люди тихо, мирно живут у себя в горах. |
| Why can't we leave them the hell alone?' | Какого черта они должны из-за нас страдать? |
| 'Yes, it's easy for you to talk,' Colonel Korn jeered. 'You're safe here in Pianosa. | - Вам, конечно, легко говорить, - издевательским тоном сказал подполковник Корн, - на Пьяносе вы как у Христа за пазухой. |
| It won't make any difference to you when these German reinforcements arrive, will it?' | Вам безразлично, пройдут или не пройдут эти немецкие подкрепления. |
| Dunbar turned crimson with embarrassment and replied in a voice that was suddenly defensive. | От замешательства Данбэр побагровел и ответил, заметно оробев: |
| 'Why can't we create the roadblock somewhere else? | - А почему нельзя сделать завал в другом месте? |
| Couldn't we bomb the slope of a mountain or the road itself?' | Разве нельзя просто разбомбить склон горы или само шоссе? |
| 'Would you rather go back to Bologna?' | - А слетать еще разок на Болонью не желаете? |
| The question, asked quietly, rang out like a shot and created a silence in the room that was awkward and menacing. | Это было сказано вполне спокойно, но вопрос прогремел, как выстрел. В комнате нависла неловкая, грозная тишина. |
| Yossarian prayed intensely, with shame, that Dunbar would keep his mouth shut. | Стыдясь самого себя, Йоссариан горячо молился, чтобы Данбэр держал язык за зубами. |
| Dunbar dropped his gaze, and Colonel Korn knew he had won. | Данбэр опустил глаза, и подполковник Корн понял, что бой выигран. |
| 'No, I thought not,' he continued with undisguised scorn. | - Кажется, вы не испытываете особого желания еще разок навестить Болонью? - продолжал он с нескрываемым презрением. |
