День этот вдруг предстал предо мною как на ладони; и впрямь забавный выдался денек, если и сейчас, в моем положении и настроении, смешил, тоже настраивая, не побоюсь пресловутого слова, на позитив.
Приятно, приятно было задним числом вспомнить турпоездку с ним и его коллективчиком, из культурно-познавательной без каких-либо переходов превратившуюся в увеселительную, а там — лихаческую, скажу больше, без дураков и кроме смеха — сопряженную с опасностью для жизни. Впрочем, можно выразиться наоборот — именно дуракавалянием только и оставалось защищаться от опасности, которую несет в себе всякая жизнь — опасность перестать быть собой, то есть жизнью. Выворотившись своей изнанкой-смертью. Среди поездок моих бывали так называемые индивидуальные туры. Одна мюнхенская фирма пригласила. Парни из Москвы, торгующие медицинской техникой. Приличные ребята. Сняли микроавтобус на 8 персон и простую мерседесовскую тачку, итого 12 мест, не считая меня. Я должен был прокатить их за день в Ульм, Ротенбург-об-дер-Таубер и Хайдельберг. Многовато, но — при условии обговоренного дисциплинированного поминутного соблюдения графика с их стороны — я согласился.
Утром я подъехал туда, где обычно такие в Мюнхене и останавливались — Максимилианштрассе, люксус-отель «Кемпински — 4 времени года». Я сел в кресло в фойе.
— Это вы? — вышел один.
Смотри, пока что вовремя.
— Мы сейчас. Закажите себе что-нибудь, ладно?
Я заказал «малое» (330 мл) пиво «Пауланер». Пил медленно, на ощупь; времени — целых 13–14 минут. 14 минут до старта. Знал по опыту, что раньше никто выйти и не подумает, так надо же себя чем-то занять. Второй бокал заказать по утрянке, спеша сюда натощак — было бы чистым развратом, если только разврат бывает чистым.
Для человека, прожившего в Баварии к тому моменту с десяток лет, то есть зело уставшего от пива, последнее приятно лишь тем, что холодненькое; а ощущение холода передается в полноте только крупными глотками. А поскольку неприятного себе никто не желает, если он не мазохист (сколько жив, не забуду — конец 60-х — начало 70-х, Москва, букинистический «Книжная находка», она же «У первопечатника»: за памятником первопечатнику Ивану Федорову на бугорке, — и поутру, сразу после открытия, зычный голос продавца Андрея: «Поступили в продажу два романа Леопольда Захер-Мазоха, основоположника современного научного мазохизма!»), а вовсе даже наоборот, то надо было ухитриться опорожнить какие-то полтора чайных стакана горькой жидкости крупными глотками и при этом медленно, и при этом плавно, словно поглощение пива, пивка, пивичка, пивца, пивасика само собою совпадало со вдохо-выдохом, приливо-отливом; это умение «сопрягать» достигается, как выразился по другому поводу классик, исключительно упражнением. Я упражнялся в сопряжениях по служебной необходимости несколько лет, почти регулярно.
Через полчаса они вышли. Их оказалось не 12, а 10.
— Слушай, мы тут слегка позавтракали. Неплохо кормят. Но… Теперь бы пивка и пожрать по-баварски. Знаешь, что имею в виду?
Чего не знать. Через 10 минут, приведенные мною в столице свободной земли Байерн к присяге на лояльность баварской кухне, они сидели в «Хофбройхауз», главном туристическом пивном ресторане Мюнхена, стоявшем на своем месте с 1597 года, который недобросовестные гиды выдают за ресторан, откуда начался гитлеровский пивной путч 8–9 ноября 1923 года (тот, «Бюргербройкеллер», Розенхаймерштр, 15, громадина почти на 2000 мест, срыт до основания, на коем ныне покоятся культурный центр «Гаштайг» и отель «Хилтон»), хлебали пиво «ХБ» из литровых восьмигранных кружек и ели хаксэ — гриллированную поросятину на рульке с кислой капустой и картофельными кнедлями.
— Чумово, — сказал тот, что вышел ко мне в гостинице первым, видимо, главарь. — Ну что, заправились? Встали, бойз. Едем.
И мы поехали. Рация транслировала мою речь из едущего впереди микроавтобуса во вторую машину.
Я плел байки о Баварии, особо свободной земле в составе 16 земель ФРГ, о Людвиге Втором Баварском и его замках, кузине его Сисси — будущей Элизабет фон Габсбург, австрийской императрице и королеве венгерской и все прочие романтические истории. Всякий экскурсовод частью выдумывает свою историю, весь вопрос в пропорции; я старался ее соблюдать.
Между тем уже и Ульм подоспел; как-то незаметно пересекли мы мелкую здешнюю речку Донау, не успевшую даже обернуться в нашем сознании голубым Дунаем, и шагнули из юго-востока в юго-запад Германии, из Баварии в Баден-Вюртемберг. После всех вычетов-бомбежек от старинного 140 000-го города остались только Ульмский собор, самый высокий готический в Германии, да ратуша 16 столетия; остальное было выстроено заново и историко-художественного значения не имело.
— Как и в Кельнском, шпили достроены по приказу Вильгельма Первого Гогенцолерна в 1880. Высота шпиля 161 см. В общем, новодел. Как и кельнские шпили. Тот тоже окончили в 1880. Новодел. Ничего, постоит лет 200 — будет стародел. Это важно только историкам искусства. А так — ничего, да?
— Д-да, — сказал один восхищенно.