Мысли у профессора тоже были причудливые… несвойственные, ненужные. Попахивали заботой, нелепой нежностью. Ведь запретил же он им, таким, появляться, ещё два года назад — отмёл и забыл. И вовсе не потому, что непозволительной роскошью было тратить силы и время на глупую, нерациональную, даже опасную привязанность к мальчишке, так долго, медленно, трудно прораставшую в его онемевшем, покрывшемся толстой бронёй сердце и столь внезапно и неуправляемо решившую вырваться на волю. Ломая броню, как скорлупку, разрывая мышцы, вены и артерии, круша каменный панцирь, защищавший от опасностей и слабостей любого рода… Не в этом дело, хотя, поняв, во что эти первые, но упрямые и сильные ростки могут превратиться, он не на шутку испугался. Но не в этом дело! Просто Северус Тобиас Снейп повелел самому себе выбросить этот искусительный бред из головы и тела — и выбросил! Контроль — везде, всегда, прежде всего в отношении самого себя — вот залог могущества магии, силы и… жизни… Что же изменилось теперь? Он умер и воскрес? Эка невидаль. Стал сентиментальнее, расслабился? Вовсе нет. Он устал? Ну… может быть… От новой жизни, лишённой прежнего основополагающего смысла, трудно не устать, но всё же причина не в этом. Ему просто захотелось почувствовать себя человеком. Он умеет управлять своими желаниями, но не их появлением… Нет, ему просто захотелось почувствовать себя. И Гарри Поттер — тут как тут, как наиболее подходящий, тщательно отшлифованный, выверенный до микрона инструмент для осуществления этого желания… Нет, такие мысли и образы никуда не годятся! Вон их! Они не делают его сильнее или счастливее. Вон! Но… Вот бы ещё позволить себе подумать о счастье. Повертеть это странное, запретное слово… Да, Северус, расслабился ты, бесстыдно расслабился, собирался прикорнуть на полчасика, а заснул на сутки!.. Срочно включайся! Ты только что спас героического разгильдяя от неминуемой смерти и от серьёзных интимных проблем. Это — реальность, а всё прочее — игры фантазии в ломке после сильной дозы обезболивающего…
Позор-то какой — пацану дрочить… И что? Как теперь в глаза смотреть? Северус потёр складку между бровями, потом подпёр подбородок кулаком и глубоко вздохнул. О том, что случилось с ним самим в результате «спасательной операции», думать себе запретил радикально. Просто поставил пробел. Он так умеет:
— Прочь мысли. Вздор это всё! Негоже мне амурами грезить, смешно даже, да и бесперспективно. Возраст не тот (не старик, но почти сороковник), не стоит начинать эту игру — партия заведомо проиграна, а уверенность в выигрыше — непременное условие игр, в которые ввязывается Северус Снейп… Хотя, крест на себе ставить не обязательно. Вполне возможно найти хорошую жену, не молодую, конечно; зажить своим домом. Семья, настоящая, законно оформленная, взаимное уважение, налаженный быт, уют, положение семейного мужчины, тихие радости супружества. Вот этим и стоит заняться, пусть по сватовству. Знаменитый маг, профессор зельеварения, декан Хогвартса, кавалер Ордена Мерлина — если и не завидный, то вполне достойный жених. И не откладывать в долгий ящик.
Порешив на том, Северус поднялся с кресла, снял мантию и сюртук, аккуратно повесил одежду в шкаф, принял душ и, надев халат, вернулся в комнату. Открыл секретер, но… работать не смог.
— Чёрт с ним, надо выпить, что ли. Сегодня можно себе позволить! — Успокоиться обычным способом не было возможности: работа, всегда бывшая его прибежищем, на этот раз забыться не давала. Куча ученических эссе на откидной панели старинного Чиппендейла(1) порождала непривычно сильное отвращение. Он решительно подошёл к угловому шкафу, вынул из его глубин початую бутылку с маггловской водкой, вызвал с кухни домовика, заказал ужин. Эх, гулять — так гулять, пусть сегодня будет севрюжий кавиар(2), чего мелочиться! И в ожидании еды снял зачем-то халат, надел домашние брюки, камизу(3) с широкими рукавами. Бесцельно пошагал из угла в угол, добавил жилет, злясь на себя, снова повязал галстук. Посмотрелся в большое мутноватое зеркало, недовольно отвернулся.
