«Он не боится. Гарри давно готов. Его желание – не распущенность, не потворство прихоти, не телесная слабость. Он отдался Султану легко, потому что в душе давно принадлежит ему. Мне. Значит, так тому и быть. И я не имею права и дальше трусить сам. Мой мальчик получит то, что хочет».
— Да, но перестань так цепляться за меня, зверёк, задушишь ведь, право слово. Да, Гарри, да!
Поттер фыркнул, но рук не разжал. Северус сам обнял сексуального налётчика и, начав целовать, отодвинул подальше от края, чтобы тот не покалечился об столбики кровати:
— Бестолочь, искусал меня всего… иди сюда. И побудь — сегодня хотя бы — подмастерьем…
— Да, мастер, только я хочу всё. Попроб…
Северус, падая в подушки, зарычал, и от этого Гарри чуть замер и вдруг со стоном… кончил…
— Куда же ты торопишься? – Северус мазнул пальцем густую сперму на своей груди и поднёс ко рту. — А я?
Гарри замер и отпрянул. Северус лизнул палец; казалось, ничто и никогда не оторвёт взгляд Гарри от его лица. Когда Северус садился, когда укладывал Гарри на спину, когда вытирал его живот и пах, когда раздвигал ему ноги и поджимал в коленях, когда устраивался между ними – всё это время Гарри смотрел в лицо Северуса и понимал, что никогда не сможет его забыть и просто отвести глаза. Но лишь он почувствовал влажный шершавый язык на своём обмякшем члене, и уверенные пальцы, поднимающие ствол у основания, растягивающие мягкую кожу мошонки, теребящие яички – глаза его закрылись сами собой. Мир свернулся плотным шаром и улёгся ему в живот. Всё, что было дальше, Гарри пережил с переменными вспышками зеленоватого света и провалами в фиолетовую черноту перед закрытыми веками. Оргазм увиделся ему огненными и золотистыми коконами, колючими, на толстых нитках бус, стиснувших всё тело, до боли, сладостной и тягучей, и вскрывшими вены судорогами наслаждения. Кровь, нежно-перламутровая, чудилось, текла из него, из многочисленных порезов, через которые вырывалось из тела мощное удовольствие, и Чёрный Ангел, склонившийся над ним, пил её, высасывал, одним лишь взглядом заставляя кричать и просить продолжения…
— А ты? – как в горячке мечась по влажным простыням, по подушке, столкнув её, несколько раз спросил Гарри. Куда-то вверх, в пустоту. – А ты? – Силы открыть глаза он нашёл, но вот сфокусировать взгляд на Северусе не удавалось. Хотелось распасться на кусочки, и каждым из них любить этого мужчину, дарившего сейчас такое невероятное наслаждение. Северус качался и качался, как огромная тень огромного маятника, в такт импульсам оргазма, его волосы щекотали Гарри, руки уже давно до онемения стиснули колени, почти безжалостно разводя их. Языка Северуса или его губ Гарри не чувствовал, что-то с силой тянуло его… из него… Держаться было очень трудно, но Гарри держался: финиш означал конец этому… этому… — Не-е-ет, — простонал он, прижимая лицо Северуса к своему паху. — Ещё! – и сам подался бёдрами вперёд. И ещё, ещё.
— А я уж как-нибудь, — отдыхая, попытался усмехнуться Снейп, но вышло криво, неубедительно. Гарри не видел, а только сильнее вцепился в его плечи, кажется, оставляя глубокие следы от ногтей. Снейп стиснул зубы и, наспех погладив свой член, снова принялся за гаррин, на этот раз заглотил его целиком, глубоко – надо кончать, во всех смыслах… — Ненасытный, — оценил он хмельную улыбку Поттера и очередную волну, побежавшую по его подрагивающему телу. Как струна; было чертовски приятно управлять этим музыкальным процессом, расслабляя и перекрывая себе горло, чувствуя набухшую до предела сочащуюся головку в жгущейся глубине.
Губы начало саднить, собственное терпение давно дало сбой – Северус заглотил член максимально глубоко и придержал столько, сколько позволил подкативший спазм. Вынул он член изо рта как раз в тот момент, когда Гарри выплеснулся, поднявшись на локтях и выгнувшись дугой. На этот раз на плечо Северусу, всего несколько капель, но этого было достаточно, чтобы его собственная сперма рванула с острым наслаждением на ноги Гарри. Северус лишь подогнал немножко себя – и всё, больше сил ни на что не осталось. Заснули они, даже не поцеловавшись, не приведя себя в порядок. Провалились куда-то, держась за руки. И целовались уже во сне.
На завтраке Гарри не было, но Драко и Гермиона, зная, что тот отсыпается в больничном крыле, и не беспокоились совсем. Привычный шум за столами отсутствовал, гомонить и веселиться хогвартцам не очень хотелось, даже младшекурсники переговаривались едва слышно, усердно стуча ложками и звеня посудой. Не слишком радостные дни, предстоящие экзамены, траурные штандарты…
И под стать обстановке и всеобщему настроению чёрный призрак директора Снейпа, встав из-за учительского стола, как бы нависнув надо всеми учениками тёмным облаком предчувствия чего-то страшного, громко сказал:
