«…Лыжная установка для противотанкового ружья даёт возможность легко перевозить его, вести огонь без отдачи в плечо и без нарушения экстракции (извлечения стреляной гильзы), легка и проста в изготовлении, применялась в боях за Великие Луки в 31-й бригаде».
— …Теперь потянутся дремучие леса на сотни километров, — словно для себя мечтательно проговорил мой сосед по купе, всматриваясь в мелькавшие за окном вековые деревья, скованные ядрёным морозом и опутанные паутиной инея. — Благодатные места.
— Живете здесь? — полюбопытствовал я.
— Когда-то жил. И воевал. А теперь вот изредка наведываюсь сюда побродить — зимой с ружьишком, летом с лукошком по лесу. Пообщаешься с карельской природой и здешними людьми — на целый десяток лет помолодеешь. Богат этот край и дарами своими, и душевной теплотой человеческой.
Мы познакомились. Мой попутчик, небольшого роста, пожилой, но крепко сложенный мужчина, оказался генерал-майором в отставке. Неподалёку от мест, по которым мчал наш поезд, зимой 1942 года командовал стрелковым полком.
Услышав о моей фронтовой профессии, уважительно заметил:
— Благородным делом вы занимались. Без ремонтников нам, строевикам, на войне никак не обойтись. В полку, а позднее в дивизии, которой мне довелось командовать, они составляли мой технический штаб. Хорошая была опора. Ребята все как на подбор — смекалистые, изобретательные.
— Может, вспомните какой-либо эпизод, связанный с их делами? — попросил я.
— С удовольствием, если это вас интересует, — охотно согласился генерал. — В моей военной практике немало случаев, когда выдумка, изобретательность мастеров помогала выполнять ответственные боевые задания. Кстати, один из них произошёл вот в этих лесах.
Полк мой занимал оборону на участке Карельского фронта. Оборудовали, как полагается, землянки, блиндажи. Напротив в небольшой деревушке оседлали шоссейную дорогу фашисты.
Зима в том году выдалась на редкость лютая, снежная. Активных действий ни мы, ни противник временно не предпринимали. И вдруг получаем приказ: выбить гитлеровцев из деревни, овладеть ею, а следовательно, и дорогой.
Задача не из лёгких. Атаковать врага в лоб значило пойти на большой риск. Разведданные свидетельствовали о прочности фашистской обороны по фронту — избрать это направление, хотя и наиболее удобное, мы, сами понимаете, не могли.
Привлекал другой вариант — подобраться с левого фланга, там, где лес почти смыкался с деревней. Совершить марш чуть ли не по двухметровому снегу способны лыжники — автоматчики и ручные пулемётчики, только их сил явно не хватило бы, чтобы сломить сопротивление противника. Иное дело внезапный удар с поддержкой по крайней мере миномётов и станковых пулемётов. А как тащить их по сугробам? Кто-то из штабных офицеров предложил — поставить оружие на лыжи. Я и сам об этом думал. Мысль-то хороша, да как её осуществить — вот вопрос. Требовались ведь специальные лыжи, которых конечно же мы не имели.
Вызвал своих оружейных и артиллерийских мастеров, посоветовался. О приказе молчу, о лыжах своих соображений тоже не высказываю. Попросил лишь поделиться мнениями, каким бы образом организовали они марш пулемётной роты и миномётной батареи по глубокому снегу.
Подумали немного, а потом чуть ли не хором отвечают:
— Конечно, на лыжах, как же ещё?
— А где такие лыжи взять, чтобы пулемёты и миномёты перевозить? — спрашиваю.
— Так ведь у вас в полку есть НЗ (неприкосновенный запас) обыкновенных лыж, да и дивизия поможет. Приспособить их мы сумеем, — твёрдо заверил начальник мастерской, чернявый, бойкий лейтенант. Погиб в 1943 году. Фамилию его никак, к сожалению, не могу вспомнить.
Кто-то из мастеров, словно догадываясь, в чем дело, убеждённо вдруг заявил:
— Может, товарищ подполковник, со стороны леса к фашистам подобраться незаметно да шарахнуть не только из пулемётов и миномётов, но и из пушек? Какая бы каша заварилась! Приспособим пушки тоже на лыжи.
— Хорошо бы, — соглашаюсь. — Да не за нами окончательное решение. Приступайте пока к делу — мастерите лыжные установки. Ваша задача — скорее и лучше их приготовить.
Работа закипела без промедления. К вечеру по одному «максиму», 120-мм миномёту и противотанковому ружью водрузили на лыжи, а к утру и для 45-мм противотанковой пушки соорудили установку — любо-дорого смотреть. Попробовали потаскать по снегу — получилось неплохо. Пулемёты и ружья укрепили так, чтобы стрелять, не снимая их с лыж. Помню, из дивизии приезжали ознакомиться с идеей моих мастеров. Командование одобрило план нашей «снежной операции».