Первый заказ поступил от подрывников. В 1942 году железные дороги оккупированной Белоруссии были перегружены фашистскими воинскими эшелонами. С небольшими интервалами поезда, забитые солдатами, танками, пушками, боеприпасами, автомашинами, тянулись на Восток. Рискуя жизнью, партизаны старались сделать все для того, чтобы как можно меньше составов достигали места назначения. Даже израсходовав последнюю взрывчатку, подрывники, возглавляемые отважным командиром, впоследствии Героем Советского. Союза Григорием Аркадьевичем Токуевым, не прекращали своих опасных операций. Вооружались ломами, гаечными ключами, извлекали из Шпал костыли, нарушали соединения рельсов. Порой такая затяжная работа прерывалась встречей с фашистскими патрулями, перестрелками, после которых редела группа подрывников.
— Без взрывчатки, как без рук, — сетовал Токуев в разговоре с Шавгулидзе. — Придумал бы что-нибудь, инженер.
— Напрасно считаешь, будто это меня самого не заботит! Ещё как заботит! Сколько ночей не спал! И, кажется, не зря. Попробую изготовить заменитель взрывчатки. Только добудь мне, пожалуйста, кусок рельса.
Токуев недоверчиво посмотрел на Тенгиза. Нет, судя по выражению лица, тот не шутил. Неужели правда? Тут же пообещал:
— Рельс будет завтра же.
На следующий день подрывники притащили кусок рельса, снятого с бездействующей железнодорожной ветки.
Несколько часов провёл Шавгулидзе в кузнице, пока искусный колхозный, а теперь партизанский кузнец Алексей Иванович Шевцов не отковал по его эскизам то, что позже назвали «клином». Показал Токуеву.
— Вот, смотри, приспособление, которое надо прикрепить к рельсу. Переднее колесо паровоза накатится на наклонную плоскость, поднимется по ней, буртик бандажа выйдет из соприкосновения с рельсом, сдвинется в сторону и… Смекаешь?
Токуев слушал, словно зачарованный. Взволнованно обнял инженера:
— Ну и голова у тебя, Тенгиз! Спасибо тебе. Сегодня же попрошу разрешения командира отправиться на задание.
— Только условие, — предупредил Шавгулидзе. — Добейся, чтобы и я пошёл с тобой. Автор, по-моему, имеет право первым испытать своё приспособление?
Токуев добился. Хотя не без труда…
Под покровом темной осенней ночи друзья подползли к железнодорожному полотну. Тенгиз долго приспосабливал клин к рельсу, но безуспешно.
— В чём дело-то? — нетерпеливо спросил Токуев.
— Не подходит. Рельсы-то здесь немецкие, а вы принесли мне кусок нашего. По профилю и размерам они разные. Погоди, вроде кое-как закрепил. Поглядим, что получится.
Пригибаясь, партизаны быстро спустились с насыпи, отбежали к лесу. Ждали недолго. Из-за непроглядного мрака лишь по звуку определили: пыхтя, паровоз тянул на малой скорости тяжеловесный состав. Вскоре послышался металлический лязг, паровоз сошёл с рельсов. Большого крушения, однако, не произошло.
— Досадная промашка, — сокрушался Григорий Аркадьевич. — Хорошая ведь каша могла получиться. Обязательно добудем немецкий рельс.
Второе, испытание проводилось уже зимой. До железной дороги добирались по глубокому рыхлому снегу. Когда-то здесь лес подступал почти к самому полотну, но страх перед партизанами вынудил гитлеровцев вырубить его метров на триста вглубь. Открытое пространство преодолели ползком: ночь выдалась светлая. Хорошо ещё, что вьюжило. Переждали, пока скроется вражеский патруль, вскарабкались на насыпь. Холодный металл обжигал руки, гаечный ключ выскальзывал из окоченевших пальцев. Только предварительные тренировки в отряде да точная подгонка клина по рельсу помогли быстро приладить приспособление.
Уловив шум приближавшегося поезда, Шавгулидзе и Токуев мгновенно скатились под откос, отбежали немного, зарылись в снег. Оба тревожились об одном и том же: выдержит ли на этот раз экзамен их «адская машина».
Словно невидимый гигант с удивительной лёгкостью столкнул локомотив с рельсов. Следом повалились, наскакивая друг на друга, нагруженные вагоны. Скрежет, крики, стоны, ржание лошадей… Как выяснилось позже, на Восток перебрасывалась кавалерийская часть.
— Отходим! — скомандовал Токуев.
Шавгулидзе, утопая в снегу, заспешил к опушке леса. Едва достиг её, окрестность осветили повисшие в небе ракеты. Тенгиз распластался и не шелохнулся. Лишь когда ночь поглотила вспышку последней ракеты, приподнял голову — Гриши нигде не было.
…Токуев появился внезапно, будто из-под снега. С клином в руках.
— Ты уж прости меня, что заставил поволноваться, — проговорил, чуть отдышавшись. — Не дарить же врагам такую ценность. До чего же толковую вещь ты изобрёл, Тенгиз!
— Как сумел Гриша забрать приспособление, он и сам потом не мог объяснить.
Подрывники незамедлительно приняли «клинья» на вооружение. Особенно пришёлся им по душе третий вариант конструкции «клина», массовое производство которого было налажено в 1943 году. В боевой характеристике Т. Е. Шавгулидзе, подписанной командиром партизанского соединения И. А. Бельским и начальником штаба соединения Г. В. Гнусовым, сообщалось: