– Товарищи, мы с Веней хотим осмотреть окрестности. Вот только переоденемся и – на разведку. Отлучимся на несколько часов. К обеду будем точно. А вы тут не скучайте. Развлекайтесь. Пока!
Он обнял Веню за плечо и повёл к дому. Что-то настоятельно объяснял, подчёркивая важность информации, шевелением указательного пальца. Анатолий Львович смотрел им вслед, покусывал губу и нервно скручивал длинную нитку, свисающую с воротника халата.
Такси подъехало к шале семьи Зибер точно в назначенное время. Тарнадин с Веней едва успели переодеться. Они решили ехать в банк, не созваниваясь заранее с Краузе.
– Никуда не денется, примет нас, как миленький. – Александр Устинович похлопывал себя по колену в такт румбе, нёсшейся из стереоустановки Фольксвагена.
– Я в этом не уверен. Его просто может не оказаться на месте. Командировка, болезнь… я знаю… – множество причин. Хотя приблизительное время приезда мы с ним оговорили ещё в Москве. Будем надеяться на то, что нам повезёт.
Банк только что открылся. Его служащие, преимущественно женщины, вели нудные переговоры с немногочисленными клиентами, не отводя глаз от мониторов и не прекращая ни на миг отбивать пальцами километры текстов на заезженных клавиатурах.
Тарнадин вошёл в свободную от посетителей ячейку, на которой была приклеена табличка с именем «Эльза». Опёршись двумя руками о стол, он склонился над скрученным узелком бесцветных волос и пустил в ход всё своё обаяние.
– Гуд Морген, фрейлин Эльза! Как вы прелестны! Не обменяться ли нам телефонами? – красивый мужской голос, томный взгляд прищуренных глаз и перевод Вени возымели действие на кровообращение анемичной фрейлин. Её щёки порозовели, и на лице появилось подобие улыбки. На прошелестевший ответ Тарнадин воскликнул: «зер гуд» – и многозначительно закивал головой.
Веня незаметно дёрнул его за рукав и, стиснув зубы, монотонно произнёс:
– Она спрашивает, чем вам помочь. Это был вопрос. Ферштейн?
– Во-первых – не учи учёного. Во-вторых – скажи ей, что мы специально прибыли из Москвы и что у нас назначена встреча с господином Краузе.
Выслушав Веню и стеснительно поглядывая на Тарнадина, девушка подняла телефонную трубку. Из всего ею сказанного Александр Устинович разобрал всего два слова: «Русланд» – в начале и – «Руссен» – в конце.
– К вашим услугам, господа! – Молодой альбинос в очках, с водянистыми глазами, трижды увеличенными за счёт выпуклых линз, возник ниоткуда, словно привидение.
– Глянь Веня! Вот те на! – сжав губы, процедил Тарнадин, – это же вылитый официант! Не хватает только полотенца через локоть.
Он обратился к чиновнику с приветствием:
– Герр Краузе, разрешите представиться… – в воздухе повисла протянутая рука.
– Ich bin die Sekretärin von Herrn Krause. Er nehmen Sie innerhalb einer halben Stunde. Sie können es im Wartezimmer warten, heraus.
– Опустите руку, Александр Устинович. Это не Краузе, а его секретарь. Он говорит, что господин директор примет нас в течение получаса и чтобы мы подождали его в приёмной, – прошептал Веня.
Жестом, пригласив посетителей следовать за собой, альбинос зашагал в направлении эскалатора.
Светлая приёмная, обставленная мягкой элегантной мебелью, несомненно, предназначалась для персон Ви-Ай-Пи.
– Kaffee, Tee, alkoholfreie Getränke oder etwas stärker? – Блондинка в мини-юбке и в босоножках на шпильках предлагала всевозможные напитки.
– От рюмки коньяка не откажусь и тебе, Веня, советую. За последние четыре дня, я тут, упаси Бог, чуть трезвенником не стал. Следует наверстать упущенное.
– Два коньяка, если можно, – попросил Веня по-немецки.
– Три, – уточнил Тарнадин, глядя на ноги удаляющейся девице.
Обратный путь занял немало времени. Скопившиеся заторы на дорогах напоминали Москву.
– Ох-охох! Окно такси – всё равно, что экран телевизора. Картинки и только. Никакого ощущения реальности, и удовольствие – ноль, – Тарнадин махнул рукой, – а, везде одно и то же…
– Александр Устинович! Что-то мне ваше настроение не нравится. Вы ведь не рассчитывали прямо сегодня, с бухты-барахты получить деньги? По-моему, всё идёт нормально. Желание Краузе посмотреть на Ленина легитимно. И то, что его приезд сегодня вечером, возможно, повлечёт за собой ряд дополнительных действий – тоже не конец света.
– Иди, знай! А его раздражающая ухмылка, когда ты сказал, о ком идёт речь? А то, что он хотел зажулить вексель под предлогом экспертизы? Нашёл дурака! Я боюсь, Веня, что этим спермахетовым чиновником движет исключительно нездоровое любопытство.
– Ну, почему же нездоровое? Разве вам не хотелось бы увидеть ожившего мертвеца?
– Так, то оно, так, только чует моё сердце, что надо менять тактику. Жаль, конечно, от торта отрезать кусок, но ничего не поделаешь, придётся дать начальнику на лапу. Мгм… Партии достанется меньше. Кстати, что касается сегодняшней вечерней встречи… Я переговорю с Краузе прежде, чем он начнёт общаться с Лениным, а ты, Веня, во время нашей беседы переводи в точности каждое моё слово, и никакой отсебятины! Понял?
