Когда из Москвы позвонил сам генеральный секретарь компартии Завьялов, Шмуэль был приятно удивлён, так как до этого на свои дни рождения, он всегда получал только телеграммы. Но когда Юрий Геннадьевич сообщил о решении товарищей оплатить ему и внучке Яэль отдых в Швейцарии, как дань благодарности верному ленинцу за продвижение коммунистических идей на ближнем востоке, старик так растрогался, что Яэль пришлось отвезти его в приёмный покой ближайшей больницы. К счастью, всё закончилось благополучно и через час они вернулись домой.
– Ты знаешь, Яэлюшка, товарищ Завьялов попросил сообщить ему дату празднования юбилея и адрес ресторана. Я тут записал на салфетке его номер телефона. Ты прости, мамеле, своего древнего деда. Одни хлопоты с ним. – Он махнул рукой и принялся смотреть любимый израильский сериал «Авторитет».
Профессор Штейн заметил, что после завтрака Тарнадин что-то настойчиво втолковывал Вене.
«Нужно серьёзно поговорить с сыном, – подумал он, – в последнее время Вениамин не так откровенен со мной, как раньше. Чтобы только глупостей не наделал».
Анатолий Львович прикрыл ладонью лицо и прошептал молитву «Шма, Исраэль».
– Да, Вениамин Анатольевич, ты меня правильно понял. Считай, что я сделал тебе предложение, от которого нельзя отказаться – Тарнадин засмеялся, выставив крупные зубы, – хочешь, не хочешь, тебе придётся полететь в Израиль и привезти сюда последнего, оставшегося в живых девяностолетнего родственника Ленина. Это наш единственный шанс доказать швейцарским болванам «ху из ху». А сейчас слушай внимательно! Старика зовут Шмуэль Бланк. Его двадцати восьмилетняя внучка, Яэль, уже год проживает с дедом, а её родители – учёные микробиологи – работают в Соединённых Штатах. Девушка сопровождает деда повсюду, поэтому мы вынуждены были пригласить и её в Швейцарию. Яэль скоро с тобой свяжется. – Тарнадин глянул на часы. – Кстати, она же встретит тебя в аэропорту «Бен Гурион». Сейчас мы поднимемся ко мне в комнату, и я дам тебе денег. Сегодня же закажи билет в Израиль. Да, чуть не забыл важную деталь, – проверь, чтобы паспорта Бланков не были просрочены и постарайся достать семейные фотографии. Я имею в виду фотографии с Лениным. Наверняка старик хранит их, как драгоценную реликвию. Любые доказательства родственной связи с Ульяновым: письма, свидетельства о рождении, другие документы – всё в кучу и сюда. Ясно? А, как Бланкам объяснишь надобность этих доказательств – твоё дело.
14-го мая в 17 часов и 50 минут согласно расписанию Боинг 777 швейцарской авиакомпании «Swiss Air» приземлился в аэропорту «Бен Гурион». Через пятнадцать минут Веня держал в руке горстку Святой Земли из вазона с декоративным растением, украшающим вход в зал ожидания. – Ну, вот я и дома, по Сеньке и шапка, – произнёс он и сам удивился абсурдной мысли, облечённой в ещё более абсурдные слова. На его груди висела заранее приготовленная картонная табличка с фамилией «Stein», и он ждал появления Яэль. Её имя он запомнил, но для большей уверенности, ещё раз прочитал в записной книжке. Из короткого телефонного разговора на прошлой неделе Веня узнал, что попадёт, как говорится, с корабля на бал, так как юбилей Бланка назначен на семь вечера, и по дороге в ресторан нужно успеть заехать за дедом, а это значит, что на всё про всё у них есть пятьдесят пять минут. Веня понимал, что даже для такой крошечной страны, как Израиль, это минимальный промежуток времени, особенно в часы пик.
У входа в здание аэропорта, одно за другим, останавливались такси. Водители помогали приезжим загружать чемоданы, шумно переговариваясь друг с другом на иврите. Веня вслушивался в гортанное месиво звуков, из которого выделить отдельные слова ему не представлялось возможным.
И вдруг приятный женский голос прошелестел возле его утомлённого уха:
– Добри вечер, Венья! Я – Яэль. Ми будем знакомы потом. Надо бистро бегать. Нету времья. Вы видите на другую сторону возле тэкси тот маленький фиат? Туда, Венья. Excuse Me, my bad Russian! [22]
Веня перебегал дорогу вслед за девушкой, лицо которой не успел разглядеть, но, зато, ноги.… Любуясь такими ножками не грех опоздать не только на день рождения к двоюродному брату Ленина, но и на приём к самому Папе Римскому. В туфлях на высоких каблуках, загорелые, с тонкими щиколотками проворные ножки слишком быстро юркнули в красный фиат, и маленькое чёрное платье и блестящие рыжие волосы, схваченные на затылке бисерным зажимом скрылись за высоким подголовником. На переднем сидении лежал прямоугольный пакет в золотой обёртке с гигантским бумажным цветком. Видимо, подарок деду. А в панорамном зеркале мелькала симпатичная чёлка. Когда Веня рассмотрел всё лицо, фиат, сорвавшись с места, помчался в Тель-Авив. «Какая милая», – подумал он и, оттолкнув от себя рюкзак, продвинулся к центру.
