– Яэль! Если вам не трудно, переводите мне речь дедушки в общих чертах, а то я чувствую себя глухонемым, – попросил Веня. Не понимая значения ивритских слов, он ощущал красоту древнего языка, вслушиваясь в таинственную музыку фраз. Да!.. Бланк бесспорно владел ораторским искусством. Яэль переводила, как могла, поэтому из многословной речи старика, лишь частичка доносилась до Вениного слуха, а тёплое дыхание очаровательной девушки усиливало разрастающееся желание прикоснуться к её сочным губам хотя бы ухом.
– Дорогие мои! Сегодня мне девяносто лет! А, ведь, совсем недавно я был шестилетним ребёнком, каким вы видите меня на этом древнем снимке. Тогда я был уверен, что жизнь бесконечна. – Он протянул руку к экрану. – Многие из вас, мои дорогие, узнали человека в инвалидном кресле. Это Владимир Ильич Ульянов, сын моей тёти – Марии Александровны Бланк, мой двоюродный брат. Я гордился своим братом, хоть и называл его дядей Володей. Мы виделись один раз в жизни. В Горках. Он был серьезно болен, дремал, сидя в кресле, неразборчиво говорил, а меня почему-то называл Гаврошем. – Бланк усмехнулся, потёр глаза под очками. – Взрослые говорили о скучных вещах, а я носился по дому, выискивая, чего бы натворить. Когда мы уже собрались уходить, неожиданно проснувшийся Ленин произнёс странную фразу. Он посмотрел на меня каким-то особым взглядом, от которого, признаюсь, мне тут же захотелось скрыться за маминым длинным пальто, и вдруг сказал: «А с тобой, Гаврош, мы ещё встретимся, только придётся подождать». – Шмулик вздохнул и нахмурился.
– Через три дня нам сообщили, что дяди Володи не стало. Вскоре мы уехали в Польшу, а оттуда в Палестину. Но, по каким-то магическим законам связей, этот человек, так или иначе, всю жизнь влиял на моё мировоззрение и поступки. Конечно же, духовную общность он имел в виду, когда говорил о встрече.
Бланк отпил глоток воды и, промокнув губы салфеткой, продолжил речь.
Дальнейшее повествование Веня не слышал. Голос Яэль: «И вдруг он сказал, чтобы мой дедушка долго подождал, и тогда они опять встретятся» – гудел в голове, отчего напрочь заложило уши.
«Вениамин Штейн, тебе необходимо проветрить мозги», подумал Веня и, шепнув Яэль, – I am sorry [24] – вышел из-за стола.
Во дворе перед рестораном стояли обычные зелёные скамейки. Двор, как двор. Ничего особенного. Единственно, что было необычным – деревья! Экзотические, названия которых, Веня не знал. Он присел на край скамейки, стараясь не думать о том, что его привело в смятение. Он крепко сжал виски: «Интеллигентный человек двадцать первого века не должен верить в предвидения и пророческие предсказания. Всё это – потусторонний бред!»
Но жёлтое лицо Ленина застряло между диковинными листьями незнакомого дерева и в упор глядело на молодого человека, подмигивая прищуренным глазом.
«Кто он, этот щуплый, картавый мужичок? Нетленная историческая личность, единственная в своём роде? Инопланетянин? Может быть Мессия? А почему бы и нет? На фоне происходящих событий – мысль вполне реальна». Веня зажмурился: «Немедленно взять себя в руки! Думать о чём-то другом! Быстро, к людям!»
В это время официанты подавали основное блюдо трапезы, а пожилая дама с ярко накрашенными губами выразительно считывала рифмованное поздравление с тетрадного листа.
Веня незаметно протиснулся между столами и почти бесшумно уселся на свой стул.
– А я вам делала заказ. Курочкина нога с яблоком. Угадала? Если нет – будем заказать что-нибудь другое.
– Спасибо, Яэль, я обожаю курочек, особенно их ноги, а если ещё с яблоками – ууу! – объедение – не то слово! А вы, я вижу, любите рыбу? Где ваш бокал? Давайте я вам налью сухого вина.
– Говорю вам под секретом. – Девушка прикрыла губы ладонью и прошептала Вене на ухо. – Я умираю по крабы и мидии, но в кошерный ресторан рыбьины блюды – альтернатива. А какое ваше кушанье, больше любимое?
– Блинчики с вареньем.
– А за что мы будем пить?
– Я предлагаю выпить за здоровье вашего дедушки. Если бы не он, я бы, возможно, никогда не встретил вас, Яэль.
Часть гостей, не горящих желанием отведать десерт, начала расходиться, раскланиваясь с безусловными любителями сладкого. Прощались с хозяином торжества многословно, положительно кивали головами, а женщины мастерски жестикулировали чрезмерно окольцованными растопыренными пальцами.
Цветные шарики мороженого, политые карамельным сиропом, треугольники шоколадного торта в красивых бумажных корзиночках и крем-брюле были отчасти съедены, а остатки, подхваченные проворными официантами, многоэтажно отправились на кухню.
Квартира Бланка находилась в начале улицы Аяркон, на третьем этаже старого дома, недалеко от ресторана.
Стены небольшой гостиной были увешаны фотографиями и живописью.
