– Скоро мы будем приехать в старый город, где 12 улиц имеют зодиАческие имена. Люди, что очень давно жили в этих улицах, могли пожениться только на соседи. Поэтому они называли улиц по… мазалёт… ммм, как это говорить по-русскому – гороскоп. Так это идёт, если человек будет найти свою улицу и прикоснуться к свой знак, и будет сильно думать про хотение, то оно будет исполниться. А ещё Яффо имеет гороскопный мост. Он тоже такой, ну, как супермен, тоже всё будет сделать, если будешь очень подумать. Ой, я так сильно плохо говорю по русскому!
Веня внимательно слушал рассказ Яэль, с серьёзным видом кивал головой, пристально следя за движением сочных, смазанных прозрачным блеском губ.
– Ну, что ты, девочка, я готов слушать тебя всю жизнь. – Он прижал её тоненькую фигурку к себе. Лизнул её губы. Они оказались вкуса клубники. Раздвинув их твёрдым языком, долго и пылко целовал, пока такси ни остановилось возле часовой башни в центре Яффо.
Попасть за 20 минут из европейского центра Тель-Авива в лабиринт переулков загадочного Востока – аттракция для туриста. Арки, двери, выкрашенные голубой масленой краской, смешные фигурки Наполеона, витиеватые металлические заборчики, таинственная подсветка, создающая ощущение театральных декораций. Веня всматривался в крошечные витрины уютных арт-галерей и затейливых магазинчиков, уставленных всевозможными безделушками, среди которых, ему казалось, прячется от любопытных глаз подлинная лампа Аладдина. На одной из улиц они оказались под фейерверком звуков фортепиано. Посмотрели наверх, откуда раздавалась музыка. Внешние ступеньки привели их в гламурный пьяно-бар. Пожилой пианист полустоял, склонившись над клавиатурой. Он был в узких джинсах, заправленных в ковбойские сапоги, в цветной тунике, на которую спадал хвост длинных седых волос и виртуозно играл джазовые композиции. На крышке старинного пианино подпрыгивала раскрашенная фигурка Наполеона из папье-маше, и в бокале дрожало красное вино. Несколько пар, несомненно, кайфовали, облокотившись на стойку бара и потягивая коктейли через согнутые трубочки.
– Яэль, я обратил внимание, это уже четвёртый Наполеон. Сколько их здесь? – Веня, прикоснулся губами к розовому ушку, кокетливо выглядывающему из спустившегося на шею локона.
– Это, чтобы нам запомнить про французскую армию, что два месяца была в Яффо и, по правде, делала только разбой и насилование. – Яэль подняла пальчик над рыжей головой, сияющей словно солнышко, в помещении освещаемом преимущественно свечами. – Эти Наполеончики лучше било делать с рогами и хвостами и капитами.
Они уселись за самой дальней частью стойки и, заказали два коктейля «Блади Мери».
– Яэль, Яэлька, Яэленька, Яэлюшка, – он произносил уже полюбившееся имя на русский лад. Горная козочка. Ведь это правильный перевод имени Яэль?
Она удивлённо смотрела на него.
– Я слышу, ты понемножку научился иврит? За двух недель ты узнаешь больше хорошо иврит моего русского.
Веня закинул назад голову, закрыл глаза, присвистнул, заулыбался, обнажив два ряда красивых зубов. Потом сжал её тёплую ладонь и, взглянув ей в глаза, серьёзно сказал:
– А знаешь, девочка, мне кажется, я в тебя влюбился!
…Найдя, наконец, улицу Близнецов по голубой керамической табличке, прибитой к углу дома, другая сторона которого находилась на улице Тельца, Яэль и Веня одновременно дотронулись до выпуклых букв и загадали желания.
Когда они вернулись домой, Шмуэль Бланк крепко спал. Он жалобно храпел, а дверь в его комнату поскрипывала то ли в знак солидарности, то ли с целью разбудить храпуна, а скорее всего, оттого, что не была плотно закрыта и дребезжала. Пожелав друг другу спокойной ночи, раздосадованные влюблённые разбежались по комнатам. Веня долго боролся с бессонницей. Несколько раз порывался зайти к Яэль, но, в конце концов, решив, что с таким звуковым сопровождением ничего хорошего из этой затеи не получится, зарылся головой в подушку и к утру заснул.
Когда Штейн младший проснулся, хозяев уже не было дома. На кухонном столе возле накрытых вафельной бумагой ещё тёплых блинчиков, стояла банка клубничного варенья и лежала записка: «I\'m in the university. Grandfather – in the chess club. The keys – in the hallway. We will be back in two o\'clock. Kiss you. Yael» [26]
«Это ж, когда она встала, заводная, чтобы приготовить блинчики?»
Вене так захотелось сделать для неё что-то приятное. Но что? На раздумья ушло не более четверти часа…
…В ожидании сюрприза, который прикатили на тележках трое симпатичных парней, Веня сделал две полезные вещи: забронировал три билета на чартер Тель-Авив – Цюрих, вылет 18-го мая в 9.45 и заказал в русскоязычном турагентстве автобусную экскурсию по Иерусалиму на завтра. Яэль говорила, что после экзамена у неё и у деда есть кое-какие дела, связанные с отъездом, так что сам Бог велел не болтаться под ногами у занятых людей, тем более что быть в Израиле и не посетить Иерусалим – это всё равно, что после пылкой брачной ночи остаться девственником.
