– Познакомьтесь, Веня, это моя Симочка. – Шмуэль указал на большой портрет в тяжёлой резной раме. На нём была изображена женщина – точная копия Яэль. – Симочка была детским врачом, – продолжал Бланк. – Вы когда-нибудь видели, чтобы гены передавались с такой филигранной точностью? Я иногда смотрю на рыжую Яэльку и поражаюсь. Только она унаследовала от бабушки цвет волос. А черты лица, а улыбку, а голос? Даже характер. Моя покойная супруга, вечная ей память, – была не только настоящей красавицей, но исключительно заботливым и преданным человеком, а сейчас вот Яэленьке приходится ухаживать за старым дедом.
Шмуэль с трудом подавил зевоту:
– Что-то я разговорился. Вы уж, простите старика. С вашего позволения, молодой человек, я пожелаю вам доброй ночи.
Из тускло освещённого коридора показалась Яэль.
– Венья, я вам сделала место спать, – она завела его в небольшую комнату, – за эту дверь есть туалет и душ. Вода, мило, шампо, а в этом шкафике – эти… затереть себя после душ, ну… полотенцы. А сейчас я говорю – спокойной ночи и, чтобы вам были красивых снов. Она повернулась к двери, но Веня взял её за руку и, притянув к себе, поцеловал в губы.
Яэль заканчивала предпоследний, четвёртый год обучения на факультете общей медицины в Тель-авивском университете. До конца семестра осталось три дня, и она усиленно готовилась к экзамену, назначенному на 17 мая.
Утром Веня позвонил Тарнадину и сообщил ему о дне приезда:
– Вылетаем восемнадцатого мая. Раньше не получится. Внучка Бланка сдаёт экзамены.
– Так бери старика и дуй сюда, а девчонка потом подъедет.
– Этот вариант исключается, Александр Устинович. Наберитесь терпения, и всё будет в порядке. Не звоните мне. Просто ждите. Ну, пока! Всем привет!
Второй день в Израиле. Настроение – супер! Погода – сказка! Яэль уехала в университет, оставив обильный завтрак на кухонном столе и два слова в записке – «bon appetit». Веня и Бланк допивали кофе с взбитыми сливками, который, почему-то, в Израиле называют «перевёрнутым».
Бланк выглянул в окно:
– Веня, как вы смотрите на то, чтобы пройтись по набережной? Я – за!
«Ну вот, снова эта неловкость. – Веня закусил губу. – Каждый раз, когда нужно обратиться к почтенному старцу и произнести детское имя – Шмулик или официальное – Шмуэль, буквы не складываются в слово и обращение остаётся безымянным. Отчество в иврите не употребляется даже русскоговорящими израильтянами». Подумав о том, что к этой специфике языка нужно привыкнуть, Веня ответил:
– О, с превеликим удовольствием. Именно об этом я только что подумал.
Медленно прохаживаясь вдоль каменной террасы, Бланк рассказывал Вене историю Тель-Авива. Лучи слишком щедрого ближневосточного солнца слепили глаза, играя с кружевными барашками волн сине-фиолетового моря. Стеклянные стены гостиниц искрились.
– Вы знаете, Веня, эта набережная считается одной из самых красивых в мире, а ещё 30 лет назад кроме двух-трёх заброшенных построек и разгульного ветра, здесь можно было встретить лишь престарелых проституток да случайных клиентов, ищущих дешёвые удовольствия. Буквально за несколько лет эта прибрежная полоса превратилась в самую дорогую и престижную часть Тель-Авива. Да что там, набережная… самой стране всего пятьдесят девять лет. А как она выглядит!..
Вдоль широкой прогулочной аллеи, выложенной разноцветной брусчаткой, выстроился ряд резных, деревянных беседок для отдыха, в которых полукруглые каменные сидения утопали в цветниках. Там, скрываясь от палящих солнечных лучей, играли в нарды пожилые люди.
– Посмотрите вокруг, мой мальчик. Велосипедисты, пешеходы, дети на скейтах, [25] молодость, движение. И, видя всё это, думаешь: «чёрт возьми, как жизнь прекрасна! Сделать бы ещё один её виток… И почему человеку не дана такая возможность?»
«Господи, – подумал Веня, – что будет со стариком, когда он увидит своего брата живым?» – а вслух, улыбаясь, произнёс, впервые обратившись к Бланку по имени:
– Вы знаете, Шмулик, до меня дошли слухи, что Творец и Наука объединились для решения этой задачи и уже есть неплохие результаты.
Бланк грустно улыбнулся:
– Пойдёмте домой. Стало слишком жарко.
После лёгкого ужина, когда Бланк, ёрзая в кресле напротив телевизора, нашёл, наконец, удобное положение, укрыл ноги пледом и принялся смотреть любимый сериал, Яэль с Веней вышли из подъезда и, взявшись за руки, как 16-тилетние подростки, зашагали по оживленной улице, душистого, вечернего Тель-Авива.
Веня пребывал в приподнятом настроении. Выяснилось, что они с Яэль родились в один день с разницей в четыре года. Звуки, запахи, ощущение собственного тела – всё становилось иным в присутствии этой необычной девушки, а прикосновение к её шёлковой коже вызывало дрожь и с трудом контролируемую жажду обладания.
Не далеко от дома они поймали такси и отправились в ночной Яффо. По дороге, с трудом подбирая слова, Яэль рассказывала Вене о Яффских достопримечательностях.
