Бланк почему-то не храпел. Веня лежал в постели, подложив руки под голову, и смотрел на пар, поднимающийся из стакана с чаем. После ужина он почти отважился поговорить с Яэль, но она рано ушла к себе в комнату, чтобы, как следует выспаться перед экзаменом. Веня думал об этой девушке. Он мог поклясться, что именно она неоднократно появлялась в его юношеских эротических снах. Веню удивляло радушие абсолютно посторонних людей, которые приняли его, как родного. Кто бы мог предположить, что всего за три дня они станут для него такими близкими и дорогими. Несмотря на безоговорочные указания Тарнадина – не рассказывать израильтянам о Ленине, он чувствовал почти физическую потребность всё же подготовить их к предстоящей встрече с Ильичом. Молодой человек понимал, что если этого не сделать, элемент неожиданности может подействовать фатально на организм старика-Бланка. Да, такой исход, не дай Бог, вполне вероятен. А если выложить всю правду, как на духу, Шмулик и Яэль точно сочтут его сошедшим с ума. И тогда – Яэль, действительно, ему будет только сниться….
До отъезда оставался один день. Нужно срочно что-то придумать. Мысли возникали, неслись куда-то наперегонки, толкая друг друга. Веня допил остывающий чай, закрыл глаза и уснул.
Душная Тель-Авивская ночь растворилась в его сознании, словно сахар в кипятке, уступая место московскому вечеру. И вот он дома, в двухкомнатной квартире, сидит на диване и смотрит телевизор. Передают новости. Диктор – глухонемой, – размахивает руками о дерзком ограблении, потрясшем весь мир. Веня удивлён. Он понимает язык глухонемых. Якобы, по неподтверждённым данным неизвестные ворвались в никем не охраняемый мавзолей и похитили тело Ленина.
Европейские СМИ заявляют, что похитители потребовали выкуп почему-то у швейцарского банка в размере двух миллионов долларов. Банк, в свою очередь, готов пожертвовать этой суммой в обмен на исторические мощи.
Также диктор сообщил, что, мировая общественность осуждает акт вандализма, Интерпол разыскивает похитителей, а Россия, как всегда, обвиняет Израиль. Со слов спикера Думы У. Х. Копец, израильская пресса раздувает слухи о несуществующем похищении.
Диктор сложил бумаги, напялил на голову кепку и, произнеся на языке жестов: «Мы пойдём другим путём», стал вылезать из разваливающейся коробки телевизора. Орудуя серпом и молотом, он кряхтел, сопел и, тужась, издавал звуки, напоминающие гул приближающегося реактивного самолёта.
Вытащив затёкшие под головой руки, Веня проснулся. Посмотрел на часы. Полвторого ночи. Стены комнаты сотрясались от раскатистого храпа.
Последние кадры сна назойливо мелькали в голове, как будто, специально выплескиваемые подсознанием.
И тут молодого человека осенило. Проблему решит… мобильный телефон. Только в одном случае репутация Вени не пострадает. Бланк должен увидеть и услышать Владимира Ильича до отъезда.
Столица Израиля произвела на Веню ошеломляющее впечатление.
Иерусалим, казалось, сохранил без изменений не только светящиеся золотом старинные камни, но и людей со всей атрибутикой прошедших эпох.
Необъяснимая сущность, витающая над городом Давида, колдовала и завораживала, создавая чувство нереальности. Волшебное таинство сплетало прошедшее, настоящее и будущее в единый диковинный шар – модель Высшей обители со своей автономной атмосферой и населением, живущим по особым законам мироздания.
По древним мостовым Иерусалима семенили религиозные евреи – шустрики в чёрных велюровых шляпах, с широкими полями и в длинных шерстяных лапсердаках. Шляпы высоко сидели на макушках, словно вороны на фонарях, а под шляпами на бритые затылки спускались окантовки бархатных ермолок, отороченных муаровыми кантами.
В отличие от первых, величаво вышагивали другие ортодоксальные особи в меховых шапках-штреймлах. Их спиралевидные пейсы были настолько густы, что почти не развивались на ветру, а над белыми чулками, обтягивающими худосочные икры, блестели атласом чёрные халаты. И казалось совершенно невероятным появление на узких средневековых улочках святого города современных автомобилей, шаловливо занесённых сюда сорванцом-временем – первенцем самого Всевышнего, отделившего ночь от дня и этим самым создавшего Начало времён.
«Ах, если бы Яэлька была со мной, как тогда в Яффо», – подумал Веня и, спохватившись, посмотрел на часы. По времени экзамен уже должен был закончиться. Позвонил.
– Алё, Яэлюшка? – расплылся в улыбке, покусывая губы, – сдала? А я и не сомневался. Ты же умница… В Иерусалиме? Очень… Но с тобой было бы намного интереснее. До скорого. Целую.
