Ближайший магазин бытовой техники находился в соседнем доме. Веня заметил его вчера, до поездки в Иерусалим. А сейчас было восемь часов вечера, и щуплый продавец, похожий на узбека, по старинке защёлкивал на двери массивный замок.
– Good evening! [35] – Веня приветливо улыбнулся.
Оглядев прохожего с головы до ног, худосочный хозяин магазина сверкнул золотым зубом и сказал:
– Чего язык ломаешь, говоришь по русскому?
Веня кивнул.
– Мы тута до восьми, – продолжал узбек, видишь, в конце улицы высокий дом? Иди тудой, они тама закрывают поздно.
Веня загадал: «Если мне удастся уговорить этого дядьку открыть магазин – всё будет в порядке».
– Мне нужен воооон тот чайник, в глубине витрины. Сколько он стоит?
– Парень, ты чего, глуховатый? Я ж тебе русским языком сказал, беги тудой, пока и они не закрыли.
Он ткнул пальцем с перстнем в сторону оживлённого городского пейзажа и постучал по стеклу золотых часов.
– Простите, но мне нужен именно тот чайник, что прячется за кофеваркой. С чёрной ручкой и шариком на крышке. От этой покупки зависит вся моя дальнейшая жизнь.
Продавец сморщился. Его почти сросшиеся брови превратились в неподвижную полоску чёрного меха.
– Парень, а может ты того, малость не в себе? Он покрутил пальцем у виска, подбросил связку ключей и, сунув их в карман куртки, повернулся, чтобы уйти.
– Продайте мне чайник, пожалуйста! – Но узбек был неумолим. Он торопливо зашагал по улице, нервно подёргивая плечами. Веня пошёл за ним.
– Послушайте, дорогой, остановитесь. Давайте вернёмся в магазин. Ну, что вам стоит? Я заплачу вдвойне.
Продавец пустился бежать, время от времени испуганно оглядываясь.
– Чокнутый! Чё ты прицепился? Посмотри налево. Магазин тама ещё открыт.
Веня не отставал. Он забежал вперёд и развёл руки в стороны, преградив путь изумлённому продавцу.
– Ну, хотите, я стану перед вами на колени? Продайте чайник!
Продавец застыл. Его узкие глаза округлились. Перед ним на коленях, раскрыв объятия, стоял сам Божий сын.
– Иисус Христос, – завопил узбек, схватился за голову и, пробормотав молитву «Шма Исраэль», развернулся и, подобно зомби, поплёлся обратно в сопровождении назойливого просителя. Не говоря ни слова, он снял замок с железной двери, вошёл в магазин и просунул руку в заставленную витрину.
– Вот! – он поставил чайник на прилавок.
– Без коробки? – спросил Веня.
– Так он же рекламный, – сказал узбек.
– Сколько? – спросил Веня, прижимая к себе пыльный чайник.
– Вообще-то – сто десять, но с Вас больше стольника не возьму.
Когда за «Иисусом Христом» закрылась дверь, продавец ещё долго сидел на коробке с обогревателем и, словно загипнотизированный, перебирал три купюры по сто шекелей, поджав губы и покачивая головой.
– Привет жаждущим кипяточка! – выпалил Веня прямо с порога.
Дверь была не заперта. В гостиной горел яркий свет. Шмулик сидел за столом, обхватив голову руками. Напротив – стояла Яэль и, накручивая на палец длинный рыжий локон, в чём-то старательно убеждала деда. Они оба посмотрели на Веню и, переглянувшись, синхронно протянули:
– Привеееет!
– Яэль, принимай технику! – Веня водрузил чайник на сервант. – Он мне достался благодаря искажённому представлению некоего узбека о внешности Иисуса Христа.
Выслушав абракадабру, сорвавшуюся с Вениного языка, Яэль и Бланк переглянулись. Девушка опустила глаза. Старик тяжело вздохнул.
– Дорогой Шмулик, я понимаю, что Яэль уже рассказала вам о чудесном оживлении вашего двоюродного брата. Нетрудно предположить, что вы думаете обо мне и обо всей этой истории. Поэтому, позвольте мне, несмотря на поздний час, соединить вас и Ульянова Владимира Ильича с помощью интернета. Заодно познакомитесь с моим отцом, Анатолием Львовичем Штейном, – и, не дожидаясь ответа, Веня набрал спасительный номер.
– Алё, пап? Добрый вечер. Он ещё не спит? Рвётся? Пап, нажми на кнопку «видео». Я включаю микрофон на полную громкость.
На экране возникло застенчивое лицо профессора Штейна.
– Я вас приветствую, Шмуэль. По телефону Веничка рассказал мне о вас так много хорошего, что я, да и все мы, с нетерпением ждём встречи.
Дрожащей рукой Бланк прикоснулся к лежащему на столе айфону.
– Здравствуйте, Анатолий Львович.
– Дорогой Шмуэль! Хоть завтра – не за горами, Владимиру Ильичу не терпится увидеть и услышать вас немедленно. Вы готовы к общению с ним?
Бланк что-то прохрипел. Пытаясь ответить, отпил пару глотков воды из стакана, поднесённого Яэль к его пересохшим губам. Его «да» получилось тоненьким и беззащитным.
Когда на экране появилось лицо Ленина, Шмулик, как будто, пришёл в себя, ухмыльнулся и чётко произнес:
– А что? Похож. Работа гримёров удалась. Я бы даже сказал – перестарались. Восемьдесят три года назад мой брат выглядел хуже.
– Во время нашей последней встречи я был очень болен, Самуил, я был при смерти. А ты, мой мальчик, остался всё таким же лопоухим Гаврошем, ну, прямо вылитый Захар Александрович.
